Заметки смертного на Руси. 1978—1999

Любить человека – это самозабвенно и неустанно, ежедневно и ежечасно превращать его в Бога!

Любить, как все, я не умел и не стремился, зато на славу удавалась мне любовь неразделенная, глубоко несчастная!

Где-то меж горем и счастьем безответная бродит любовь.

Когда в борьбе с любовным помрачением наш разум сразу побеждает, глупость нас одолевает.

Разум мне шепчет: «Куда же ты рвешься?» А сердце кричит: «Трогай, давай!»

    1978

И вдохновеньем на Руси

нас окрыляет горе.

II

Ты родился! И тебе выпало счастье – испытать боль и радости бытия.

Из тысячи жизней былинок и тварей Бог подарил тебе жизнь Человека! А ты с горя клянешь ее за то, что продулся в карты.

Будь рад сегодняшнему горю: вдруг завтрашнее станет нестерпимым.

Радость показывай, о горе не сказывай.

Порой солнце палит и дождь поливает, так и сердце – в горе живет и радость встречает.

Радуясь счастливому мгновению, мы уже горюем, что оно уйдет.

С горечью видишь, как с возрастом тает способность по всякому поводу чувствовать радость.

Горше всех горьких чувств – презренье к себе.

Кто рад чужому горю – готовься к своему.

Хоть мы и сочувствуем горю, но в душе нет-нет да появится радость, что оно не с нами стряслось.

Лишь случится горе, я вспоминаю свои грехи и говорю себе, что его достоин.

Когда мы ждем беду, встречаем горе, терпим боль, мы глубже ощущаем бытие.

Горя не ждешь – оно скрутит внезапно, а начни его ждать, и вся жизнь – само горе.

Если горюешь о чем-то – завтра о том горевать будешь меньше.

Новое горе затмит наболевшее.

Есть горячий, есть практичный, а есть горемычный – русский народ.

И вдохновеньем на Руси нас окрыляет горе.

Кому-то же надо исследовать горе… и я, собираясь с духом, решил пригласить его к сердцу.

Чья-то глупая голова ногам покоя не дает, а моя над сердцем издевается.

Всякому человеку отпускается срок на глупости, и если его не хватило, тот человек глуп.

Кто везде возмущается глупостью – сам не мудр.

Почти в каждом из нас есть профессор собственных глупостей, и не дай Бог в чем-нибудь кому-нибудь его поправить!

У меня своя глупость, у тебя – своя, и оттого друг друга не поймем, а не потому, что ты глупец, а я умен.

Глупости тоже разные: есть простые, а есть заразные.

Наша глупость простирается на куда большее расстояние, чем мы думаем.