Гардемарины

Он драил ее с такой силой, что казалось, что сдерет вместе с краской.

Он драит палубу и крепко верит,

Что где-то ждут его пятьсот Америк!

Ну не пятьсот, так пять по крайней мере.

Материков, открытых, нет в семнадцать лет!

– запел он.

В это время главный старшина Шорохов внимательно изучал стены в политотделе и нигде не находил грязи или того, к чему можно было бы придраться. Покачав своей слегка кучерявой головой, он не спеша пошел в ротное помещение.

– Ты чего, еще поешь, Морозов? Весело? – раздался сзади голос Чхеидзе.

Он принял стойку «смирно», повернулся к своему командиру отделения, уволившему курсантов и, весело глядя в глаза, спросил:

– А что, товарищ старшина второй статьи, песни петь уставом во время приборки запрещено?

– Не запрещено! – нахмурился Чхеидзе, – но я думал, что вам веселиться вроде не с чего?

– Работа захватывает от этого рундука и до отбоя.

– Продолжайте! – махнул рукой Чхеидзе и побежал сдавать дежурство по роте.

Он сегодня планировал уволиться.

Морозов повернулся к «переборке» и с новой силой стал тереть ее. Разводы мыла катились вниз по переборке и стекали на деревянную палубу.

– Палубу потом помойте заодно! – раздался сзади голос Чхеидзе.

Если друг оказался вдруг,

И не друг, и не враг, а так!

Если сразу не разберешь,

Плох он или хорош?

– донеслись знакомые слова из кинофильма «Вертикаль» в исполнении Алексея до старшины 2 статьи Чхеидзе.

«Издевается надо мной, гад! Ну, я ему покажу! Еще работы подкину, если мало. Пока уважать не начнет, А не начнет – я его вообще с дерьмом смешаю. Он узнает, что такое настоящее служба!» – думал Чхеидзе, проскакивая мимо приоткрытой двери старшинской.

– Чхеидзе, зайди ко мне на секундочку! – внезапно прервал его мысли голос замкомвзвода Шорохова.

Когда Чхеидзе зашел, Шорохов встал с койки, где лежа смотрел телевизор «Электрон» с очень маленьким экраном. Он выключил телевизор и плотно прикрыл дверь.

– Чего у тебя с этим Морозовым?

– Да, ничего вроде, – пожал плечами Чхеидзе, – так, пусть поработает вместо увольнения. Крепче службу любить будет.

Шорохов снова сел на койку и с интересом посмотрел на Чхеидзе.