Гардемарины

Терпи, козаче, атаманом будешь! Иди мой стинки!

Он, улыбаясь, подтолкнул Леху в сторону кубрика, где тому надлежало драить стены.

Алексей прошел в кубрик, снял синий парадный гюйс и аккуратно положил на свою койку, затем суконную галандку, брюки. Аккуратно все разложил на койке, из рундука достал сложенную кирпичиком синюю робу с его нашитым на кармане номером 225-18, что означало второй факультет, второй курс пятый класс на курсе, восемнадцатый по списку в классе. Так же, не торопясь, аккуратно сложил форму первого срока в рундук, повесил на вешалку.

Затем одел робу, снял хромачи и надел рабочие ботинки. Не спеша пошел в шхеру за обрезом, хозяйственным мылом, ветошью и щеткой.

«Мне спешить некуда, – думал он, – до отбоя все успею».

Набрав в умывальнике воды, он не спеша, чтобы не разлить на пол, понес таз, который на флоте называли «обрезом», в свой кубрик. Так уж принято было в училище, что все вещи назывались корабельными названиями: таз – обрезом, пол – палубой, стенки – переборками, табуретка – баночкой и так далее.

Из старшинской доносились звуки футбола и незабываемый голос комментатора Озерова.

«Такой хоккей нам не нужен!» – вспомнил Алексей.

Внезапно из старшинской вышел навстречу Алексею со стаканом чая замкомвзвода Шорохов, увидев Алексея с обрезом полным воды, он остановился и внимательно посмотрел, как будто что-то вспоминая. Алексей тоже остановился, поставил обрез на пол. А черт его знает это начальство, еще впаяет неделю без берега за ни за что, и четко доложил:

– Товарищ главный старшина! Курсант Морозов! Драю переборки в кубрике номер один по приказанию старшины второй статьи Чхеидзе!

Шорохов отхлебнул чаю, пожав плечами, улыбнулся и сказал:

– Драишь, драй! Чего встал – иди, курсант! Занимайся работой!

Морозов поднял свой «обрез» и, чтобы не расплескать, понес в кубрик, где ждала его покрашенная зеленой краской стена.

Стена красилась прошлым летом силами так называемых «декабристов» и «академиков» и выглядела ранней осенью еще вполне прилично.

Тем более, что второе отделение – приборщики кубрика – драили ее раз в неделю с мылом и щетками. А уж сегодня была большая приборка и стенка или, как говорили на флоте «переборка», драилась точно с мылом и усердием и выглядела чистой.

«Но приказ есть приказ, – подумал Алексей, – сказали драить, значит надо драить».

Он намочил в обрезе щетку, намылил ее и начал отдраивать, ухмыляясь, идеально чистую «переборку».