А. В. Жвалевский. Сборник

– Какое сидеть?! – вдруг раздался сердитый голос. – А Рождество? А дети?

Главный Птёрк и маленькая охля стояли на столе между стаканов, грозно уперев лапки в бока.

– Придумал тоже! – согласилась с другом охля. – Доедай – и за работу.

Они ещё много собирались сказать Морозову, но тот коротко посмотрел на малышей, и они испуганно замолчали.

– Рождество, – спокойно сказал Сергей Иванович, – без меня обойдётся. Я больше не Дед Мороз, понятно?

Маша почувствовала, как окаменело под гимнастёркой тело мужа. Она погладила его, но Сергей Иванович, кажется, и не заметил.

– Эх, – Главный Птёрк махнул лапкой, – а мы так ждали…

– И дети, – грустно добавила охля.

Они взялись за лапки и пошли к краю стола. Морозов молча ждал, даже жевать перестал. Охля не выдержала, оглянулась напоследок.

– Дед Мороз, ты научишься, ты поймёшь, я верю…

Но Главный Птёрк дёрнул её за лапку и чуть не силком утащил за чайник.

– Они не придут больше, – тихо сказала Маша.

– Да, – согласился Сергей Иванович, – потому что я больше не Дед Мороз.

В молчании они выпили чай, невкусный, но зато горячий, посидели ещё немного.

– Город-то как изменился, – заметил вдруг Морозов, – я шёл, половины не узнал. Погуляем?

– Конечно! – Маше было не по себе от ухода охли и птёрка, хотелось срочно чем-нибудь заняться.

Они утеплились всем, что нашлось в комнате, – платками, кофтами, шарфами – и вышли на улицу.

Мало что осталось от роскошного города Петра. Закрылись почти все магазины, причём некоторые витрины были просто заколочены досками.

Сергей Иванович шёл быстро, плотно сжав губы. Было заметно, что всё, что он видит, больно бьёт его по сердцу.

– Трамвай ходит? – отрывисто спросил он Машу, подойдя к знакомым рельсам.

– Ходит. Пока. До шести вечера. Только очень редко. А людям на работу, с работы… Знаешь, наша соседка ногу сломала, с трамвая упала. Люди просто гроздьями на нём висят.

Губы Сергея Ивановича превратились в тонкую полоску. Так и нёсся он по знакомым улицам, по родным местам, отмечая огромные ямы на дорогах, разобранные на дрова деревянные мостовые, заколоченные окна особняков.

Вся эта разруха причиняла ему просто физическую боль.

– Эй, солдатик, а где туточки Володарского проспект?

Сергей Иванович вздрогнул и посмотрел на бабку, которая перегородила ему дорогу.