Обжигающие оковы любви

Колени слегка подрагивала от ужаса, зато голос звучал спокойно, хоть и тихо:

– Я готова. Веди!

Следуя за служанкой, я все больше чувствовала, как волна паники накрывает меня, ладони взмокли, горло пересохло, даже пришлось чуть отстать от Уны и прокашляться. В голове лихорадочно прокручивала основы этикета, ведь я совершенно не знаю, как обращаться к королеве, и имею ли вообще на это право. Но если она ко мне обратится, я же должна буду ответить.

Неожиданно возникла злость на Кордана, который своим сумасбродством обрек меня на позор, ведь именно по его вине я сейчас стою здесь, чуть живая от страха.

Острые эмоции придали решимости, нервозность улеглась, позволяя мне вздохнуть полной грудью.

Уна тем временем достигла конца широкого коридора и постучала в дверь. Деревянные створки, украшенные резьбой, изображавшей схватку ягуаров, распахнулись, впуская нас. Служанка низко поклонилась, и я поспешила сделать то же самое, не успев толком осмотреться.

– Леди Лорейн Экервел, – представила меня Уна, чем слегка смутила, ведь официально я не носила фамилии отца, у меня ее вообще не было.

Да и леди по сути я не являлась, значит во дворце не знают таких подробностей. Пока не знают.

Ее величество королева Гормлэйт сидела на изящном позолоченном кресле, обитом тонкой белой кожей, в окружении молодых девушек в ярких легких платьях. Дамы весело переговаривались и смеялись, но при моем появлении резко замолчали. Несколько пар любопытных глаз буквально буравили меня, изучая каждую черточку на лице и складочку на скромном наряде.

– Дитя мое, добро пожаловать во дворец, – внезапно произнесла королева мелодичным голосом. – Блэир, освободи место для леди Лорейн!

Пухленькая розовощекая брюнетка тут же исполнила приказ, бросив на меня недовольный взгляд. Я робко подошла к предложенному креслу и присела на самый край.

– Спасибо за гостеприимство, – поблагодарила я, но королева перебила меня, не дав договорить. Я решилась украдкой взглянуть на нее: статная и удивительно молодая, если учесть, что Кордану еще не было тридцати, а Гормлэйт выглядела его старшей сестрой, но никак не матерью.

Видимо, ее выдали замуж, когда та едва достигла брачного возраста. Густые смоляные волосы были собраны в высокую гладкую прическу без всяких завитков, которые так расхваливала Уна, бархатное платье глубокого насыщенного бордового цвета и едва заметные штрихи румян, наложенных на острые скулы, оттеняли бледное лицо.