Два сфинкса

 – С тех пор, как эти чудовища под моей кровлей, они ни днем, ни ночью не дают нам покоя.

И он рассказал жене свои видения, прибавив:

– Завтра же прикажу убрать их в павильон в конце сада. С меня довольно их соседства, и первый их хозяин, конечно, не без основания засыпал их землей.

Валерия поддержала мужа и, несмотря на симпатию, какую внушал ей сфинкс с мужской головой, несмотря на восхищение, возбуждаемое в Галле этими произведениями искусства, на завтра было решено их изгнание.

На следующий день, перед завтраком, явились Филатос и Пентаур.

Первый – давать урок греческого языка Валерии, второй – с просьбой от своего храма. Галл оставил обоих у себя на трапезу, и тут, в беседе за кубком доброго вина, со смехом, предложил друзьям присутствовать при изгнании сфинксов, которых он выселял в конец сада за то, что они смущают их покой.

Видя удивление гостей, Галл рассказал вкратце свои и жены галлюцинации, затем прибавил смеясь:

– Хотите, так после завтрака мы пойдем все присмотреть за переноской сфинксов.

Если я и изгоняю их из своего соседства, то нисколько не желаю, чтобы они были повреждены.

Когда хозяева и гости вошли в залу сфинксов, там уже работала целая толпа рабов. У самых ступенек стояли катки и несколько человек закручивали веревки. Сидя на спине статуи, один из рабов обматывал канатом шею сфинкса, как вдруг, благодаря неосторожному движению, он потерял равновесие, инстинктивно схватился за цветок лотоса и, сам того не подозревая, нажал пестик цветка.

Послышался треск, и сфинкс стал медленно сползать со своего места, открывая зияющую пустоту в цоколе.

Раб с криком свалился на землю, а присутствующие в ужасе попятились: где же это видано, чтобы сфинкс мог двигаться. Галл первый подбежал к сфинксу и с удивлением вскричал:

– Смотрите! В цоколе пустота, а в ней, если не ошибаюсь, лежит мумия.

Подошли и остальные, с любопытством заглядывая внутрь, где на пурпурных подушках, со шкурой пантеры на ногах, лежало тело женщины, судя по длинным, белокурым волосам.

Лицо ее было прикрыто пожелтевшим полотном.

Галл нетерпеливо сорвал это покрывало – и окаменел от удивления, не веря своим глазам: перед ним лежало тело женщины его ночных видений. Словно восковая покоилась Эриксо в своем саркофаге, озаренная лучами солнца, тысячью искр переливавшегося в драгоценных камнях ее ожерелья.

– Да это настоящая Афродита! Никогда не видал я более прекрасного человеческого создания! – с восторгом вскричал Филатос.