Два сфинкса

Уж не сходит ли он с ума?

От волнения он всю ночь не мог сомкнуть глаз и лишь на рассвете забылся на несколько часов тяжелым сном.

Когда он проснулся, впечатление ночного видения побледнело, и ему было стыдно признаться в таких глупостях, вызванных, очевидно, переутомлением. Затем в течение недели ничего сверхъестественного более не произошло и жизнь шла своим чередом. Галл вполне успокоился, и совершенно забыл бы про этот эпизод, если бы не Валерия, которая жаловалась на головную боль всякий раз, когда они собирались в зал сфинксов.

Она утверждала, что чувствует удушливый аромат, причиняющий ей головокружение; но так как никто больше этого аромата не ощущал, то над Валерий трунили, а Филатос, шутя, даже уверял ее, что вероятно царевна Нуита, завидуя ее живой красоте, назло вызывает у нее головные боли, отравляя воздух ей одной приметным ароматом.

Как-то ночью легат вернулся домой крайне утомленным, и только что стал засыпать, как пахнувший ему в лицо порыв холодного ветра и дрожащий, гармоничный звук, уже раз слышанный им, разбудили его, и он увидел в нескольких шагах от кровати женщину, уже дважды являвшуюся ему.

На этот раз она казалась печальной, и в больших синих глазах ее стояли слезы. Скользнув к постели, она наклонилась к Галлу и прошептала слабым, как дыхание, голосом:

– Разбуди меня! Освободи от ужасного сна, сковывающего мое тело! О! Как ужасно спать так долго, быть осужденной на неподвижность, когда душа блуждает подобно летучей мыши, не живет жизнью человеческой и не пользуется свободой существ, населяющих пространство! О приди! Я укажу тебе секрет, и ты вернешь меня к жизни.

Идем же!

Галл чувствовал прикосновение холодной, мягкой, воздушной руки. Он уже встал и машинально готов был последовать за своей таинственной гостьей, как вдруг раздался страшный крик – и Валерия, с искаженным от ужаса лицом и с широко открытыми глазами поднялась на своем ложе. В тот же момент видение исчезло, и когда Галл окончательно пришел в себя, он увидел, что стоит посреди комнаты и чувствует во всем теле ледяную дрожь.

Подавив с усилием овладевшую им слабость, он добрел до кровати и спросил Валерию, что так испугало ее?

– Ах! Какой ужасный сон я видела, – ответила она, прижимаясь к мужу. – Я видела, что сфинкс с головой женщины вошел в нашу комнату и поднял на нас с тобой свою тяжелую, каменную лапу.

– Клянусь Плутоном и всеми божествами ада, я более не сомневаюсь, что эти проклятые сфинксы заколдованы! – с гневом вскричал Галл.