Два сфинкса

Кто знает, может быть, скульптор любил эту прекрасную незнакомку и притворялся только, что влюблен в нее, Нуиту, чтобы облегчить себе свидание с Эриксо во дворце Пуармы! Подозрение шептало ей, что великий план, подробности которого так тщательно скрывались от нее, без сомнения, был лишь вымыслом и откладывался, якобы, до ее свадьбы, потому что тогда она будет навеки связана и не в состоянии мешать счастью влюбленных.

Но часы такого недоверия и ревнивой злобы были кратковременны. Когда она припоминала свое последнее свидание с Рамери, глубокую, звучавшую в его голосе и горевшую в глазах истинную любовь, все ее подозрения рассеивались и вера в любимого человека вновь воскресала в ее душе.

Да, если бы он хотел от нее отделаться, ему стоило бы только молчать и не касаться разделившей их кастовой перегородки.

Вся эта внутренняя борьба истерзала Нуиту, делая ее совершенно равнодушной ко всему и даже к мужу, который обожал ее и был в отчаянии от ее болезненного вида и мрачной грусти. Нуита сознавала свою неблагодарность по отношению к мужу, всегда нежному и снисходительному; она старалась сообразоваться с его желанием и с благодарностью принимала выражение его любви и великолепные подарки, которыми он осыпал ее.

Но в ее унылом взгляде не вспыхивал никогда огонь любви или беззаботной веселости; душа ее была больна, и всеми фибрами своего существа она была привязана к Рамери.

Нуиту как-то инстинктивно влекло к пирамиде, где покоился любимый человек. Часто, по целым часам, мечтала она и молилась там, смотря на сфинкса с лицом Рамери.

Когда она знала, что никто за ней не наблюдает, она влезала на пьедестал и, обвив руками шею колосса, прижималась своими нежными устами к гранитным губам.

Серьезно обеспокоенный состоянием своей жены, царевич советовался с врачами храма; после зрелого размышления, последние объявили, что в самый день бракосочетания на молодую женщину были наведены чары, с целью смутить и омрачить ее супружескую жизнь. Но ни курения, ни священные амулеты, ни жертвоприношения не могли рассеять ее апатичного состояния; молодая женщина видимо угасала.

Прошло около полутора лет со времени исчезновения Аменхотепа, никто уже больше не думал о нем; тем не менее, внушенного им сверхъестественного страха было еще достаточно для охраны его дома. Все боялись прикоснуться к собственности великого чародея, – а вдруг он явится невзначай и тогда жестоко отомстит за разграбление своего имущества.