Два сфинкса

Как тяжелый, томительный сон потянулась для молодой женщины ее семейная жизнь, как вдруг странные слухи, взбудоражившие весь Мемфис, вывели ее из мрачной апатии.

Аменхотеп, могущественный, страшный маг, к помощи которого прибегал весь Египет, исчез и, притом, исчез так таинственно, что никто не мог даже предположить, что с ним случилось.

Никто не видел, как он выходил или укладывал что-либо; никто из слуг не получал никаких инструкций на время его отсутствия. Он пообедал, как всегда, удалился в свою рабочую комнату – и с тех пор никто больше не видел его.

Розыск, назначенный самим фараоном, не привел ни к каким результатам и только еще больше запутал дело, так как тут в первый раз на сцену появилось имя Эриксо, о существовании которой никто и не подозревал.

Носильщики показали, что в паланкин их господина села какая-то женщина, которую сопровождал Бизу.

Допрошенный в свою очередь карлик подтвердил это показание и добавил, что женщина эта была молодая девушка, жившая в доме, но происхождение которой никто не знал и о которой запрещено было говорить.

Эта девушка сказала ему, что по приказанию господина она отправляется во дворец царевича Пуармы и приказала ему сопровождать себя; но, прибыв во дворец, она отослала его домой вместе с носилками, объявив, что вернется одна.

Он, Бизу, признался, что позамешкался немного, залюбовавшись на волшебную иллюминацию; вернувшись домой, лег спать и, с этого вечера, не видел более ни господина, ни Эриксо.

Старая негритянка не знала решительно ничего. Зато многочисленные гости царевича вспомнили при этом прекрасную незнакомку, которую видели во дворце, и не переставали с энтузиазмом описывать ее красоту.

Непонятное исчезновение скульптора Рамери довершило общественное волнение. Молодого человека любили и знали в Мемфисе, и неизвестность, скрывавшая его конец, возбуждала искренние и горячие сожаления.

В течение нескольких недель столица только и говорила, что об этом; но ни одного нового факта, могущего пролить свет на это таинственное дело не являлось, никто из исчезнувших не показывался, и возбуждение общественного мнения стало мало-помалу остывать.