Русский сын короля Кальмана

 – Ах, да! Это похожий на сарацина приятель Фридриха Швабского.

– Он самый, – подтвердил Борис. – Князь Мстислав его родной дядя.

Де Шатильон вздохнул. Ему все-таки очень не хотелось расставаться с перстнем.

– Я, Рено, вовсе не жадный, – задушевно заговорил Борис. – Но эта вещь дорога мне, как память о князе Мстиславе, упокой его Господи. А тебе я подарю, в знак нашей дружбы, вот это.

Он вынул из заветного мешочка на поясе золотой перстень с аметистом и латинской надписью «Deus tecum»[47 - «Господь с тобой» (лат.

Де Шатильон задумался. Конечно, первый перстень был дороже второго, однако все же стоило согласиться на обмен, ибо рыцарь Конрад может обратиться к королю, и неизвестно, чью сторону примет Людовик.

– Ладно! – решился Рено. – В знак нашей дружбы и в благодарность за свое спасение, я согласен на обмен.

Когда обмен состоялся, де Шатильон, не сдержавшись, полюбопытствовал:

– Должно быть, эта вещица немало для тебя значит?

– Это дар князя Мстислава, чью память я чту, – сухо повторил Борис.

Не добившись откровенности от рыцаря Конрада, Рено попрощался с ним и удалился. Не успел один гость скрыться из вида, как к Борису пожаловали еще двое – де Винь и тамплиер Бурбутон. Ги прихрамывал, его левая рука была перевязана.

Храмовник поменял Борису повязки и ушел, а де Винь остался.

– Как поживаешь, Ги? – спросил Борис.

– Уже почти не болят, – ответил юноша. – Вот только нелегко управляться одной рукой.

– А твой Жиро тебе не помогает?

– Жиро, да будет милостив Господь к его душе, погиб в злосчастном бою.

– И я потерял там своего Векшу, упокой его Господи.

– Теперь я живу среди тамплиеров, – продолжил де Винь, – и хочу вступить в их орден. Мой сюзерен, граф Суассонский поворчал немного, но все же благословил меня на служение делу нашей веры в рядах тамплиеров.

– А что скажут твои родители?

– Они скончались, упокой их Господи.

– Кто же управляет твоими владениями?

– Свои земли я сдал в аренду аббатству Сен-Жень, – сообщил де Винь, поднимаясь.

– Уходишь? – спросил Борис.

– Да, я пойду. Желаю мессиру Конраду скорейшего выздоровления.

Когда юноша скрылся за шатрами, Лупо проговорил осуждающе:

– Значит, де Винь все-таки решил стать тамплиером.

– Чем ты недоволен? – удивился Борис. – Тамплиеры – хорошие воины.