Русский сын короля Кальмана

Векша соорудил другу крест.

– Вряд ли он долго простоит, – заметил Борис. – Поганые его сломают.

Векша горестно вздохнул:

– Хоть недолго, а полежит под христианским крестом Матюша, да будет милостив к нему Господь.

Похоронив своего товарища по скитаниям, они сели на коней. Векша бормотал себе под нос:

– Родился Матюша в угорских землях, почитай два десятка лет прожил в Киеве, а помер за морем, и некому будет его могилку навещать.

– Хватит тебе мою душу рвать! – прикрикнул на слугу Борис.

Мимо них проехали король и магистр тамплиеров. Борис услышал, как Людовик спросил:

– Много ли рыцарей мы потеряли?

– Только одного, – ответил де Бар. – Рыцарь де Ножан утонул.

– Бедняга! – посочувствовал король. – Он был так молод! Даруй ему, Господи, вечный покой!

«И моего верного гридя прости, Боже, за все его прегрешения», – пожелал Борис.

К нему подъехал Лупо.

– Я слышал, что мессир Конрад потерял одного из своих оруженосцев. Приношу свои соболезнования мессиру.

– Для меня погибший Угрин много значил, – горестно произнес Борис.

– Я знаю, мессир. Иной оруженосец становится для рыцаря ближе родного брата.

Их внимание было привлечено происходящим на реке – там начали переправу женщины во главе с королевой. И дамы, и их служанки сидели верхом на лошадях по-мужски, ибо выяснилось, что дамские седла не годятся для путешествия по горным дорогам. Почти всем всадницам помогали мужчины, без посторонней помощи обходились только королева и Агнесса де Тюренн, причем, если девушка глядела на бурный поток расширенными от ужаса глазами, то Алиенора казалась совершенно спокойной.

Лупо пробормотал:

– Я не вхожу в число поклонников нашей королевы, но иногда начинаю ее уважать и готов искренно ею восхищаться. Да простит меня Творец, но Он ошибся, создав Алиенору женщиной.

Дело шло к вечеру, и надо было располагаться на привал. Крестоносцы остановились неподалеку от места недавней битвы. Возбуждение, вызванное победой, понемногу утихало; уставшие люди спешили поужинать и лечь спать.

Векша поставил шатер в защищенном от ветра месте – возле скалы. После ужина слуга сразу уснул, а его господин еще сидел у догорающего костра, глядя, как утопают в сумерках окрестные горы. Внезапно слух Бориса уловил звуки легких шагов. Резко повернувшись, он разглядел в сумерках закутанную с головы до ног фигуру, по очертаниям которой было нетрудно догадаться, что это женщина.