Фатум. Том шестой. Форт Росс

Ему вдруг вспомнились все седые легенды, слышанные еще в подоле матери, о Черных Ангелах, о Vacero, о Синих и Красных духах гор, которые обманчивым эхом заманивают сбившихся с тропы, а затем высасывают кровь из несчастных жертв… «Эти тайные призраки распознают мир по-своему: в солнце им приметны наши движущиеся тени, а при луне, когда крылья ночи обнимают уснувший мир, они могут читать черную тайнопись природы, нам неве-домую».

Вспыхнули молнией в памяти слова индейской знахарки из Лос-Аламоса. Старуха уже давно не жила со своим племенем, разговаривая лишь со змеями, духами и занимаясь ворожбой на белой траве в одинокой хижине:

– Теплую кровь они чуют всё время, чуют с жадной и мстительной злобой.

Есть ведь, сынок, и иное чутьё, помимо обоняния, слуха и зрения. Вы, белые, и мы, люди красной кожи, только чуем, что они где-то рядом… Они же нас ощущают много острее…

От этих мыслей хотелось немедля вскочить в седло и, невзирая на ночь и опасность, гнать скакуна прочь, туда, где страх темноты и одиночества могли скрасить теплый свет масляного фонаря и простая, понятная человеческая речь.

Но Вентуро лишь наложил на себя крест и, хотя его желудок сжимался от страха, принялся терпеливо ждать рассвета.

Глава 3

– Помоги себе сам…

– …и Бог поможет тебе,– Сальварес, напряженно вглядываясь в клубящуюся сынь ночи, закончил слова условленного пароля.

– Omnia in majorem Dei gloriam[94 - Omnia in majorem Dei gloriam – «Всё для большего прославления Божьего»,– девиз иезуитов.

(Прим. автора).],– послышалась суровая в своей лаконичности древняя латынь. Из расплывчатой мглы возникли черные тени, надвинулись и прояснились.

Де Аргуэлло, ощущая внутреннюю дрожь, невольно отступил на шаг. Перед ним возникли четыре высокие фигуры в черных рясах. Высокие клобуки были глубоко на-двинуты на брови, скрывая лица. Двое стояли у редкозубого венца тысячелетней твердыни, двое медленно приближались с зажженными факелами в руках. Запавшие их глазницы мерцали острыми, как сталь, взглядами, на сединах играли алые блики огня, на поясе каждого в ножнах позвякивало оружие.

Не доходя двух или трех футов, они остановились, царапая его холодом своих глаз.

– Ты один, сын мой? – глухо, как брошенный ком земли в могилу, сказал один из них.

– Да, патер. Со мной лишь капрал, но он остался там…

– Мы знаем это. Как знаем и то, что ты ослушался голоса своих наставников… Поэтому не удивляйся, когда ты найдешь только труп своего слуги.