Хризалида. Стихотворения

с пояснением: «Сердце здесь <…> как залог так наз<ываемого> “счастья”, как вместилище “страстей” и “похотей”». В копии О. Бессарабовой, сделанной в 1930-е годы, есть отличия: последнего стебля, жаждет дух преображенья.],

Огонь небес преобразив в зерно,

И гибелью паденья не считает,

Так умереть и мне, быть может, суждено.

Уже огонь последнего свершенья

Коснулся моего склоненного стебля,

И жаждет дух освобожденья,

И кличет сердце мать-земля.

1914

«В полярный круг заключена…»

В полярный круг заключена[49 - «В полярный круг заключена…».

Душа, отпавшая от Бога.

Средь ледяных пустынь она,

И в Ночь, и в Смерть ее дорога.

Но кто посмеет ей сказать,

Что круг полярный не от Бога?

Быть может, гибель – благодать,

И Ночь и Смерть – ее дорога.

1914

Воронеж

«О, каким несчастным и преступным…»

О, каким несчастным и преступным

Ты бываешь, сердце, полюбя,

И само становишься подкупным,

И судьба спешит предать тебя.

Но ясна в покое величавом,

Как луна над вьюгою степей,

Ты, чей свет – безумия отрава,

Ты, любовь, владычица скорбей.

И, когда развеяв все надежды,

Сердце в белом саване умрет,

Ты одна мои закроешь вежды,

Улыбаясь с высоты высот.

1914

Москва

«Птицей залетной из края чужого…»

Птицей залетной из края чужого[50 - «Птицей залетной из края чужого…». В дневнике 19 февраля 1948 г. это стихотворение записано по памяти с изменением в конце 6-й строки: «прощальным лучом» и пояснением: «оно посвящалось другу-спутнику моему Михаилу [Шику. – Т.Н.] – в один из периодов 12-летнего сопутничества нашего, когда, как ни пленял храм, который мы внутренно пытались воздвигнуть, как дело и как цель нашей жизни, я больше всего начинала чувствовать себя “залетной птицей” – вообще на этом свете».

Лечу я в твоей стране.

Ты зовешь меня в храм. Но храма земного

Не нужно мне.

Медно-багряные тучи заката

Осенили мой путь багряным крылом.

Помяни усопшего брата

Во храме твоем.