Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

– Где ты был? Из-за тебя погибли люди! И если бы не провидение, пославшее нам дым…

– Дым, говорите?

На этот раз в голосе зверобоя Аманда уловила оттенок какой-то тягучести. По тону вопроса было ясно, что Тимофей хорошо знал наперед ответ капитана.

– Ты тоже видел его?

– Лучше, чем вы,– Тараканов на индейский манер точным движением бросил тульчанку на сгиб локтя.– Потому что разводил его… я. Вижу, дивует вас это?

Андрей Сергеевич с недоверием посмотрел в глаза проводника. Они мало походили на обычные человеческие: то были два темных пятна, в которых ничего не отражалось и которые всё же таили в себе что-то звериное, дикое.

«У него наверняка есть прошлое, кое он скрывает от нас,– подумал Андрей и тут же ответил себе: – Пожалуй, как и у всякого, кто живет в этих местах… Вот только бы еще знать, какое…»

– Неужто и на сей раз поверите его трепотне, господин капитан? – не спуская глаз с приказчика, сипло обронил Зубарев.– Ни даже вам не пожелаю сего… Черен он душой, прикажите убить.

Слова, сказанные помощником штурмана, прозвучали тихо, больше похожие на свистящее дыхание, но для Тимофея этого было довольно.

– Ладно, святоши, сами блюдите чистоту! Лишние догадки невпопад живут, капитан. Как говорят у нас в Ситке: хочешь потерять время – почеши язык. Ежли так, оставайтесь здесь. Я ухожу. А дальше дело диких. Там, у лесины… был малый отряд…

– Ты гляди, как он врет красно! – на мгновение серые глаза Матвея впились в приказчика, но тотчас же скакнули на капитана, точно ища поддержки.

– Не ради тебя стараюсь,– приглушенным голосом процедил зверобой.– Уходить надо. У нас еще есть надежда добраться до форта, если в пучке будем держаться.

– Он же, собака, предал нас! – взорвался Зубарев. Лицо его варварски налилось кровью.– Под ножи пустил! А мы все тут с ним из блохи голенища кроим.

– Значит, дым ты развел? – не обращая внимания на ярь сахалинца, уточнил капитан.

– А то кто же! Без условного знаку хрен бы они отступили!

От Преображенского не ускользнуло особое напряжение горячих глаз приказчика, наблюдавшего за действиями моряков. «Пока это всё только игра словами,– мельк-нуло в голове.– Но ведь истина! Дикие оставили нас, хотя сил им было не занимать. У этого Јутопленника”, похоже, голова с тремя языками. Всех понимает: и нашего брата, и краснокожих, и зверя».