Пиковая дама – червоный валет. Том второй

Эта, похоже, в жизни рук не тревожила, жди-и!

– Значит, хороша? Я был прав? – Кречетов едва сдерживал радость.

– Хороша-то хороша, да чует сердце, не по карману она тебе, братец… Эта гордячка кружева да атлас обожает…

– А вдруг?

– Может, и «вдруг», Бог ее, ведьму, знает…

– Она не ведьма!

– Ладно тебе! К слову пришлось… а кто, как не ведьма, может околдовать? Сидишь тут, як на иголках, Червонный Валет. Помнишь, гутарил месье Дарий: «Мечта раба – выбрать на невольничьем рынке себе хозяина».

– Помню, и что?

– А то, что ты с нею… – Гусарь набрал в грудь побольше воздуха, – и есть тот раб.

Живешь – не живешь. Спишь – не дышишь. Скажи – не так.

– Слушай, – перебил его Алексей. – Говорил ты тут много, жаль толку чуть. Где живет? Как зовут? Опять все сначала…

– Все, да не все. Ты что ж думаешь, я вокруг нее, як на выставке, дурачиной хаживал? Знаю теперь, и где живет, и как звать.

– Откуда? Как сумел? – Радость залила лицо Алешки. Ему даже показалось, что весь воздух в комнате посветлел и засверкал праздничным блеском.

– А що тут сложного? – Гусарь озорно щелкнул пальцами. – Прошелся близехонько пару раз, когда она со своей гувернанткой гутарила, а позже взял да и проследил.

– Ну, ты голова, Сашка! – Кречетов приобнял за плечо друга. – Мне, как ты, вот Бог, никто не помогал. Так как ее имя?..

– Бася.

– Ба-ся? – растерянно повторил Алексей. – Это ж… кто она?

От неожиданности и удивления слова прилипли к его языку и никак не желали отклеиваться.

– Известно кто, це панночка-полячка.

Недаром, видать, у костела стояла. У них с этим строго. Так что выброси свою «муфточку» из головы. Она польская дочка, а Польшу нынче не жалуют… Да и веры ты с нею разной, – безнадежно махнул рукой Гусарь. – Кто разрешит, кто узаконит?

– Плевать. Где живет?

– Погоди ты, вдумайся, я ж от сердца. Я мыслю…

– Все твои мысли уместятся под навозным жуком. Где живет она?!

– Ну, брат, ты и вправду влюблен без памяти.

– Не надо! Я ничего не делаю без памяти.

Так скажешь ты наконец, или нет? – Скулы Алексея дрогнули.

– Угол Александровской и Московской, не доходя дома Барыкина… Славная хата на два этажа, с мансардой… Калитка кованая, денег богато, видать… Над парадной фонарь, а во дворе не то сторож, не то дворник со здоровым кобелём цепью играл. Он тоже по-ихнему лопочет, ражий такой, у кожаном фартуке, як мясник… Ну, що приуныл?

Замешательство Алексея поднималось, как тесто на дрожжах, с каждым услышанным словом.