Искупить кровью!

Дед, Данила Леонтьевич Карелин, был коренной сибиряк и отличный охотник. В свое время добыл в тайге восемнадцать медведей, а однажды даже подстрелил уссурийского тигра.

Отец – Василий Васильевич, являлся достаточно грамотным человеком, имел в доме неплохую библиотеку и работал на железной дороге мастером. В 1938-м, за халатность при ремонте рельсового пути, едва не приведшую к крушению поезда, его осудили на три года лагерей. Освободившись перед войной, он нелицеприятно высказался в адрес Сталина, за что получил новый срок и был отправлен в Сибирь.

Мать – Мария Даниловна, работавшая на железной дороге оператором стрелочного блок-поста, содержала семью одна. Когда старших братьев призвали в армию, Сашка помогал, чем мог: ходил с дедом в тайгу на охоту, добывая дичь, ловил с ним мордой* в реке рыбу, а еще собирал с сестренкой грибы с ягодами и орехи. Тем не менее, жили бедно, едва сводя концы с концами.

Осенью срокового года постановлением СНК* была введена плата за обучение в старших классах. Платить за младшего сына матери было нечем, и тот написал в Наркомат путей сообщения СССР, письмо.

Вскоре пришел ответ на правительственном бланке за подписью Лазаря Кагановича*. Адресату обеспечивались за счет наркомата все виды платежей за обучение до получения среднего образования и проживание в ведомственной школе – интернате, а также бесплатный проезд по железной дороге к месту учебы и обратно.

После этого Сашку перевели из поселковой школы в школу – интернат, находившуюся в сорока километрах в городе Облучье, где он и продолжил получать знания. Кроме обычных предметов там имелась военная подготовка. Штатных военруков не было, вместо них занятия проводили сержанты из дислоцирующейся в городе части.

Учили обращению с винтовкой Мосина, штыковому бою и метанию гранат. Ко времени выпуска многие ребята и в том числе Сашка сдали нормативы «Ворошиловского стрелка»*.

Между тем, делая короткие остановки на полустанках, поезд следовал все дальше и спустя двое суток, утром, прибыл в Белогорск. Он стоял на берегу Томи и был много крупней Облучья.

На запасном пути железнодорожного вокзала мобилизованных с призывниками выгрузили, пересчитали, и колонна, шаркая ногами, проследовала через центр города на окраину. Там, за высоким забором располагались трехэтажные казармы, через открывшиеся ворота завели внутрь.