Искупить кровью!

Вести меткий огонь из автоматов с пулеметами, противотанковых ружей и даже трофейных фауст – патронов.

Но, пожалуй, самым трудным, особенно в психологическом плане, было преодоление страха у некоторых обучаемых перед метанием боевых гранат, особенно Ф-1. Убойная сила ее осколков составляла до двухсот метров, а бросить этот ручной снаряд даже тренированному бойцу под силу лишь метров на пятьдесят.

Обучение проходило на боевых гранатах, которые взрывались по – настоящему. Правда, метали их из окопов. Тем не менее, перебороть боязнь удавалось не каждому и не сразу.

На одном из таких занятий обучаемый, в прошлом финансист, выдернув чеку, уронил «лимонку» наземь и инструктор – сержант в последнюю секунду успел ее выбросить из окопа.

Этот период формирования и обучения продлился до середины мая.

Естественно завязались более тесные отношения и связи с местным населением. Оказалось, что неподалеку, за лесом, располагался военный аэродром, а около него базировался батальон аэродромного обслуживания, где главным солдатским составом были девчата.

Как-то теплым весенним днем на дороге, почти в центре села, прогремел взрыв.

Оттаявшая земля обнажила давно установленную там немецкую противотанковую мину. И на нее наступила копытом лошадь, везущая целую повозку артиллерийских снарядов. К счастью они не сдетонировали, повозочного ранило, а вот лошадь убило, и она пошла в батальонный котел.

За время пребывания в Городце у личного состава бывали свидания и даже танцы с местными и военными девчатами.

Песня на фронте, если ей находилось время и место, да еще не по команде, как-то особенно проникала в души и очищала их. А как самозабвенно пели в такие минуты штрафники! Ведь не было ни дирижеров, ни хормейстеров, но откуда-то появлялись и тенора и басы, первые и вторые голоса. И так слаженно они звучали, так мощно и многоголосо, что внутри хаты и около нее собирались местные жители, слушая эти импровизированные концерты со слезами благодарности.

Белорусских песен не пели, знали только плясовые «Левониха» да «Бульба буйна». Зато русские и украинские в репертуаре были всегда. Особенно любили раздумчивые песни про Ермака, «Черный ворон», «Бежал бродяга с Сахалина» и «Славное море священный Байкал». Не иначе они отвечали состоянию души, штрафников.