Держава том 2

Увидев студента, торговец цепко ухватил очкарика за локоть, с надрывом возвестив лохматику:

– Господин ску-у-бе-ент… Как вам ноне повезло… У меня в ларе обретаются брюки гвардейского сукна… Самолучшая диагональ барона Штиглица. Вешть весьма модная, ужасно совремённая, и к тому же со штрипками-и. Прям явно пошита для вас. Причинное место носить налево изволите?

Студент запылал красным цветом революционного знамени. Одна его подруга, зажав рот, задыхалась от смеха, другая, наоборот, замерла, надеясь услышать ответ.

– А вот когда я шил брюки у старика Норденштрема, – собрался развить весьма актуальную тему Рубанов, но к облегчению Натали, его отвлёк торговец сбитнем, с медным бачком за спиной, укутанным драным ватным одеялом.

– Тё-ё-плый сбите-е-нь, – зерендорфским визгливым голосом завопил он, мигом забив продавца диагоналевых брюк. – Скусе-е-н необычайно-о, – погремел для подтверждения деревянной колодкой на поясе, с ячейками для стаканов.

Но его оттолкнул пирожник с жаровней на животе.

– С пылу с жару-у, пятачо-о-к за пару-у, – бычьим басом проревел он, вызвав уважение у сбитенщика и поддатого малого с брюками в руках.

– Мосинскую винтовку купишь? – прошептал ему Аким. – Изделие прямо с завода.

Подозрительно оглядев офицера в светло-серой шинели, продавцы шарахнулись от него в разные стороны, освободив место для манёвра.

– Что ты ему сказал? – с любопытством спросила Натали.

– Винтовку предложил купить, – пожал плечами Рубанов. – Щётка в хозяйстве не сгодится? – кивнул на слепого продавца в тёмных очках, с головы до ног обвешанного разнокалиберными щётками, начиная от маленьких – для усов, и кончая щётками для лошадей.

– Обойдусь, – хихикнула Натали и бросила серебряную монету в лежащую у ног торговца шапку.

Аким, достав из кармана шинели рубль, нагнувшись, положил его рядом с монетой.

Затем с интересом поглазели на картины с душещипательными и сентиментальными сюжетами.

– После господ: Васнецова, Репина и симпатичного Поленова, эти работы смотрятся с громадным восторгом, – солидно взял свою даму под локоток. – Мадемуазель, и чего вы всё вырываетесь от меня… Вот, полюбуйтесь лучше халтуркой, пардон, шедевром с дрожащей от холода русалкой на валуне.