Держава

Николай, скрывая добрую улыбку, время от времени любовался сыном, восторженно глядевшим на боевых солдат, дравшихся на полях Галиции и не раз смотревших в лицо смерти.

«Как оно выглядит, лицо смерти? – вздрогнул Алексей, тут же отогнав от себя ненужные вредные мысли, и неожиданно вспомнил строки басни: «Вороне где-то Бог послал кусочек сыру. На ель ворона взгромоздясь, позавтракать совсем уж собралась, да ПРИЗАДУМАЛАСЬ…» – улыбнулся глупым своим мыслям, – всё-таки я ещё ребёнок, – осудил себя. – Но ежели бы ворона не призадумалась, то сыр достался бы ей.

«Радуется, – не сдержавшись, улыбнулся Николай. – Видно понравился блестящий вид войск», – став серьёзным, громко поблагодарил дефилирующий с распущенным знаменем полк, за образцовую службу и боевой вид.

Утром 3 октября царский поезд прибыл в Могилёв, а 5 числа Ставка праздновала именины Наследника.

Была отслужена торжественная обедня в присутствии именинника, после чего отец подарил ему шикарный перочинный ножик.

«Жить хорошо», – засыпая поздним вечером, сунул руку под подушку именинник, с удовольствием погладив подарок.

Рано проснувшись, поначалу даже не понял – где он, разглядывая сонными ещё глазами небольшой столик с образками, фотографиями и балалайкой в футляре, разделяющий его металлическую кровать с отцовой. Услышав ровное дыхание папа' счастливо зажмурился, вытащив из-под подушки перочинный ножик.

После завтрака, пока отец общался в штабе с генералами, цесаревич, под началом своего дядьки – матроса Деревенько, целый час маршировал с обструганной палкой вместо винтовки, во всю глотку распевая при этом вместе с дядькой строевую песню про вышедшую из ворот Дуню.

«Жить хорошо», – засыпая, вновь подумал он, забыв назидательный факт с задумчивой крыловской вороной.

На следующий день ездил с отцом в авто, и даже сам рулил, под присмотром папа', мотором. Проголодавшись, выбрали место на берегу реки, развели костёр и пекли на углях картошку, что принёс из соседней деревушки крестьянин.

После прогулки отец занимался документами, подписав Манифест об объявлении войны Болгарии, а сын, расположившись за соседним столиком у окна, готовил заданные Жильяром уроки.

«Как хорошо жить», – засыпая, думал Алексей.