Держава

К его удивлению, немцы особого сопротивления не оказали, и как только наступающие сделали проходы, порезав сохранившиеся остатки развороченной русской артиллерией колючей проволоки, дружно отступили, не доводя дело до рукопашного боя с гвардией.

«Ну и воинство у меня, – разглядывал мокрых и грязных солдат Рубанов, многие из которых были без утерянных в болоте сапог. – Видимо, своим непрезентабельным видом оказали на противника деморализующий эффект, коли тот поспешно вторую линию окопов оставил».

– Махлай, связь наладил?

– Так точно, вашвышбродь.

– Набери тогда командира полка. Ваше превосходительство, основная позиция противника прорвана, – доложил генералу о потерях и боевой обстановке на данное время. – Дмитрий Дмитриевич, сапоги срочно нужны и форма. Батальон на нищих оборванцев похож, а не на гвардейцев, – закончил доклад, попытавшись затем пообщаться с Гороховодатсковским, но традиционно нарвался на Семёновский полк.

Трубку взял, как водится, бывший рубановский учитель.

– Приветствую вас, Африкан Александрович. Как дела?

– Здравствуйте, Аким Максимович. Дела не очень. Наступление захлебнулось в одном из рукавов Стохода. Отрицательную роль играет практически полное отсутствие тяжёлых калибров артиллерии, а их пушкари в данный момент безнаказанно громят занятые нами две линии окопов, и вдобавок создали огневую завесу между первым эшелоном атаки и подходящими к нам резервами, не подпуская их на усиление ударных батальонов.

– Бог мой. Тяжело?

– Жить будет. Мужик здоровый. А нам с Шамизоном – хоть бы хны. Нет, вру. Яков Абрамович насморк подхватил, ноги промочив, – добродушно хихикнул учитель. Вы как?

– Аналогично! Синяки, ссадины и насморк. Ну, всего хорошего, господин подпоручик.

До Гороховодатсковского Аким дозвониться так и не сумел.

Ранним утром по занятым павловцами окопам интенсивно заработала германская артиллерия, применив ту же тактику, о которой говорил Афиногенов.

Сапёры за ночь чудом успели замостить на болоте гать из хвороста и досок, по которой артиллеристы сумели переправить целый дивизион.

К огромнейшему удивлению, нет, даже потрясению Рубанова, руководил переправой по «Калинову мосту» никто иной, как граф Игнатьев.