Держава

 – А теперь милости прошу на рекогносцировку, – повёл офицеров в первую линию окопов.

Светало.

Поднеся к глазам бинокль и присовокупив к генералу Майделю безвинных, в данный момент, штабистов, союзников, интендантов и других, перемежаемых артиклем, тыловых крыс, Истратов разглядывал покрытый снежком речной лёд и немецкие окопы, сплюнув, когда за спиной раздался грохот разрыва.

– Да не пахнет гнилыми яблоками, – успокоил подполковника из Осовца. – Обыкновенный, а не газовый снаряд, – закончил предложение выразительным артиклем.

Встав на бруствер и выпрямившись во весь рост, Рубанов негромко произнёс:

– Вперёд, ребята, – и, вытащив из кобуры наган, чуть пригибаясь, побежал по льду реки.

Спешенные кавалеристы и пехота, с лёгким матерком скатываясь на лёд с высокого берега, хлынули за ним, балансируя, словно палками, винтовками, дабы не поскользнуться и не упасть.

Немцы открыли по наступающим ружейный и пулемётный огонь.

Молча, без традиционного «ура», Рубанов что есть мочи бежал к замёрзшему валу вздыбившегося ледяного тороса на середине реки, и, добравшись, обессилено рухнул, вытащенной из воды рыбой хватая ртом воздух.

Через минуту, переведя дух, огляделся, увидев вдоль тороса лежащих на льду солдат, направивших в сторону врага винтовки, и множество бездыханных тел от берега до спасительного ледяного вала.

Пулемётные и ружейные пули не давали солдатам поднять головы.

– Ну и палят, курвы, – сделал умозаключение вахмистр, залёгший неподалёку от Рубанова, и поднял на штыке винтовки папаху.

Через секунду она улетела на снег, сбитая пулей.

Подцепив головной убор штыком, вахмистр философски оглядел дыру, а затем, видно не поверив глазам, всунул в пробитое отверстие палец.

– Лярвы поганые, ферфлюхтеры эти… Но как целко стреляют, – водрузил папаху на предназначенное ей место. – Спасибо, что ихние пушкари по берегу лупят, а не по нам.

– Зато кочан теперь болеть не будет, ибо всегда сквознячком продувается, – хихикнул подпрапорщик в гусарских ботиках. – Пять рядов колючей проволоки насчитал, что эти стервецы накрутили. И колючка совершенно не тронута огнём нашей артиллерии. Куда она, интересно, запропастилась? Сейчас и снарядов вдоволь, – замолчал, вжавшись щекой в жёсткий снег, так как рядом с головой пуля выбила крошево льда с тороса.