Последний министр. Том 2

Легонько закашлялась от табачного дыма.

– Мне неудобно было вам об этом говорить, но я даже не знала, что с ними делать, когда дедушка умер. Если честно, я думала отправить их почтой, но потом поняла, что документы легко потеряются, – торопливо говорила она, продолжая курить. – Дедушка бы мне такого не простил, понимаете? Перед смертью он сказал, что вся правда должна быть известна.

Протопопов уже рассматривал векселя. Взял один из них, чтобы ознакомиться. Меж тем, говоря эти слова Аннушка коснулась его руки своей рукой и немножечко так сжала.

Ладонь горячая, и вообще от Анны исходит тепло.

Протопопов поднял свой взгляд. Теперь точно не показалось, Анна заигрывала с ним. Когда их глаза столкнулись, она улыбнулась кончиками губ и, как будто бы смущенно, отвела взгляд.

– Разберёмся, моя милая, вы ведь этого хотите, – заверил министр.

Векселей было пять. Каждый на внушительную сумму 100 000 рублей. По сути целое состояние. Завод конечно не построишь, но хватит купит себе авто, квартиру и ещё жить не тужить оставшиеся годы.

На векселе со стороны аверса было написано:

От сего двенадцатого Декабря тысяча девятьсот пятнадцатого года через двенадцать месяцев по сему нашему векселю повинны мы заплатить Макарову Вениамину Семёновичу серебром сто тысяч рублей, которые причитаются ему в качестве компенсации по страховому случаю.

Владелец страховой компании «Якорь»

Дмитрий Леонович Рубинштейн.

Ниже в уголку – подпись.

И расшифровка – Добровольский Н. А.

На реверсе, где отмечалась дата получения причитаемых средств и имя получателя – пусто.

Понятно.

Так то Макаров был мёртв и потому векселя попали в руки нотариуса.

Платёж, который должен был состояться в декабре 1916 не получен.

Фамилию Рубинштейна министр припоминал. И знал об этом человеке очень хорошо (сложно представить человека в Петрограде того времени, кто не знал о банкире). Это был крупнейший буржуй, имевший протекцию Григория Распутина и Александры Фёдоровны. В 1916 году Рубинштейну вменили госизмену за «спекулятивные операции с немецким капиталом».

Обусловлено это было как раз продажей акций «Якоря» предпринимателю, связанному с Германией и спекуляциями с крестьянскими землями и хлебом. Буржуй в ходе сделки по «Якорю» выслал по почте за границу известные ему планы морских верфей и сахарных заводов, застрахованных в «Якоре». Ходили слухи, что все это клевета и истерия, а каку Рубинштейну подложил его давний конкурент Игнатий Порфирьевич Манус.