Свобода, овеянная ветром

Маска получилась очень выразительная, одно плохо – при бодром взмахивании головой, и особенно, при ржании (когда тоже следовало поднимать голову) маска сползала, и я переставал видеть дорогу.

Наконец, наступил день премьеры. Все волновались, и только мы со Славкой были спокойны. Слов нам учить не надо, хотя мы могли бы их даже ночью произнести наизусть. За две недели наслушались их множество раз.

Мы натянули свои шаровары почти одинакового цвета – грязноватой охры. На ноги нам постановщики велели надеть ботинки черного цвета.

На сцене в это время шли другие инсценировки, но мы уже их слышали на репетициях и поэтому не особенно сожалели о том, что их не видим.

Было, правда, непонятно, почему в зале так веселились зрители. Часто совершенно неожиданно раздавались смех и аплодисменты, хотя, по нашим представлениям, там вообще не было никакого повода для такой реакции зрителей.

Наконец-то наступила и наша очередь. Уже скоро, минут через десять, мы скинем эти одежды, а то нам уже надоело стоять без дела, да еще и в теплых шароварах.

Вначале все шло хорошо. Мы не пропустили середины сцены, и вот началось развитие главной мизансцены – беседы автора с Мужичком с ноготок.

Но от испуга «мужичок» забыл слова. А я их помнил, но не мог в маске понять, где стоит наш коновод. Я повернул голову в его направлении и прошептал нужные слова.

Но ничего не получилось, лишь мужичок пнул меня, чтобы я отстал, – вроде бы, он вспомнил слова. В зале же раздались смешки на наши непредусмотренные сценические движения.

Но тут опять у него получилась заминка. Я пытался подсказать «мужичку» его слова. Но зрители из зала, они же и болельщики за свой класс, крикнули: «А чего лошадь подсказывает, так не честно!».

Наконец, мы добрались до финальной сцены. И чтобы скорее закончить наше представление, я немного сильнее рванул при словах о «мертвой лошади». Но Славка при этом отстал, поэтому съехало наше покрывало-одеяло. Кроме того, после подсказок «мужичку» маска так сползла, что я не видел пути-дороги. Неожиданно я наткнулся на какой-то стул, и тут мы рухнули вперемешку с дровами и салазками.

В зале стоял гомерический хохот.