Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

– Ну, что тебе рассказать? – как-то свысока и жалостливо оглядел Грача Валера. В глубине его глаз притаился задорный огонек. – Мы все там окоченели, как цуцики, конечно. Народу, уйма. Крыши битком. Музыка. Оркестр гремит.

– Характерной чертой абазинских имён является то, что некоторые образуются путём повторения слогов, – объяснял историк.

– Вот она! Слава! – мечтательно поддержал Жора, раскрыв рот. Вилька захихикал и принялся доставать что-то из портфеля, чтоб не выдать себя.

– Например, Хаха это мужское имя.

Класс покатился со смеху, услышав знакомое «чача» и «цаца».

– «Прощание Славянки» опять играли, небось?

– А то, – знатно закивал Валера, – и «Рыбачку Соньку» даже оркестр затянул. Да там такое началось! Нас на китобазу пригласили, как портовиков.

– Да ты что! – прокричал шепотом Грач, завистливо выпучив на Валеру свои круглые глаза.

– Нури, Поша, Цуна – это смешанные исконно абазинские имена. – Кац остановился. Крылья носа его расширились:

– Грачёв, встаньте! – рассердился историк, – Мало того, что вы позволяете себе не слушать учителя, так ещё и нам мешаете заниматься.

– Я занимаюсь, – оправдывался Грачёв.

– Отлично! Тогда вам должно быть известно, о чем мы только что говорили.

– Ну, – кивал невнятно Грач.

– Мы вас слушаем.

– Ну, про народы там всякие. Эти, – замялся Жора, – про Цуну, – проговорил скорее вопросительно. Это было последнее, что он услышал. Голос его становился все тише.

– Какого Цуну? – побелел от злости преподаватель.

– А? – Грач совсем потерялся. Понимая свое провальное положение, он раскраснелся и неуклюже чесал затылок. А затем, ничего более не придумав, словно приглашая учителя в сообщники, полушепотом уточнил. – Ну… про Ободзинского…?

Пока Владимир Львович сдерживал желание влепить Жоре затрещину, класс хохотал:

– Про Цуну Ободзинского!

Валера растерялся, не зная, как себя вести. Грачёв, сам того не желая, окрестил его.       Однако Валера любил поражения превращать в победы:

– А что? Мне нравится.

– И что же? – с сомнением спросил рассудительный Вилька.

Прозвенел звонок. И Валера, не стесняясь, перепел песню беглых каторжников:

– Эй, абазин, поворачивай вал… Молодцу плыть недалечко…

Школьную форму в их школе ещё не приняли. Мальчишки ходили на уроки в брюках и рубашках, но физкультурник требовал приносить на свои занятия шорты.