Слепой. За гранью

– Да, сейчас он нравится сикухам и этим размалеванным старухам, – сказал умный банкир, – а что будет завтра? Ты слиняешь на свою историческую родину, а расхлебывать кашу с сексуальными меньшинствами придется мне!

Секретарь замахал руками.

– Нет, нет, Аркадий Вацлавович, все продумано. В нужный момент мы уберем его с основной сцены.

Желобжинский недоверчиво глянул на собеседника.

– Надеюсь, – немного смягчившись, бросил он, но тут же нахмурился.

– Не сомневайтесь… – поспешил заверить разгневанного хозяина Иосиф Мятеш, – все будет сделано! Вы же, Аркадий Вацлавович, меня знаете…

– Знаю, Иосиф Исаакович, сказал Аркадий Вацлавович, – поэтому и не гоню тебя в шею.

– Благодарю! – облегченно выдохнул секретарь. – Все будет хорошо!

Аркадий Вацлавович, увидев, что смуглолицый мужчина наконец закончил разговор с хозяйкой банкета Инной Гольдберг, поспешил свернуть распекание секретаря.

– Ладно, Иосиф Исаакович, поверю тебе, – подытожил он.

– Слово даю, Вацлавович…

Желобжинский уже почти добродушно усмехнулся.

– Слово не воробей, Иосиф… сказал банкир. – Но помни – если этот твой голубой мальчик полезет ко мне с объятиями, я тебя вместе с ним отправлю…

Куда собирался отправить начальник своего подчиненного, Мятеш так и не услышал, но все прекрасно понял, а посему счел за лучшее тихо следовать за банкиром, который остановился у мраморной колонны.

Глава 10

Банкир уже изрядно устал от всей этой показухи и суеты, но вынужден был играть взятую на себя роль дальше…

– Добрый вечер, товарищ полковник, – подойдя к смуглолицему мужчине и протянув руку для приветствия, поздоровался Аркадий Вацлавович.

Смуглолицый улыбнулся и пожал руку своему визави.

– Да я бы не сказал, господин банкир, что он добрый, – ответил он и указательным пальцем небрежно пригладил левый ус. – Скорее, Аркадий Вацлавович, он весьма и весьма неприятный и, я бы даже сказал, скверный…

– О чем это вы, Александр Отариевич? – нахмурившись, спросил банкир.

– Дурные вести из Москвы, – сообщил смуглолицый страж порядка и вновь провел пальцами по усам, – большие люди интересуются питерским рынком…

Желобжинский недоуменно посмотрел на него.

– Так был же уговор, что столичные фраера не суют свой нос на питерский рынок, – недовольно сказал он.

– Аркадий, мне ли тебя учить, – мрачно произнес полковник. – Ты же знаешь, что договоренности в нашем мире соблюдают только те, кто слаб и немощен.