Беспризорники России

Сполоснули крышку и в неё налили компота, угостили сухарями. Он окунул сухарь в компот, сделал глоток и впервые за долгие месяцы жизни впроголодь вспомнил вкус сладкого: «Выпрошу сахарку для мамы, сестрёнки и брата…» – мелькнула добрая мысль.

Сытно, тепло, уютно, увидел за бочкой, на стене из серого камня-песчаника, как пляшет похожий на солнечного зайчика отсвет огня: «Наверное, из этой бочки сделали плиту…» – это была его последняя чёткая мысль.

Дальше его куда-то несли, раздевали, мужской голос говорил о душевой, вшах и ещё о чём-то.

Спал он без сновидений, крепко, но стоило его толкнуть, как он тут же проснулся.

За столом сидели Пантелеймон Трофимович и взводный. Разбудил незнакомый боец.

– Я домой хочу! – заявил он во всеуслышание.

– Легок на подъём, молодец, – похвалил ротный, – может останешься? Откормим тебя и отправим в тыл.

– Не… там мать и все голодные. Они живут в погребе и умрут с голодухи. У них даже свекла закончилась.

– Кто «все»?

– Брат вот такой, – он показал чуть выше себя, – и сестра – маленькая, а ещё соседские ребята, у которых мать застрелили… – чуть было не бухнул, что румыны на вас говорили: «Рус пах, пах, – нет матка».

– Дать ему ещё каши, компота? – предложил дядя Петя.

– Ни в коем случае! – твердо заявил ротный, – часа через три покормим.

Когда выспался и второй раз насытился, ротный и дядя Петя стали расспрашивать, как житвут на Стандартном.

– Грабят и грабят, всё волокут!

– Сможешь сказать, сколько их приходит? – спросил Пантелеймон Трофимович. – Считать умеешь?

Малыш умел считать до двадцати. Но вспомнил, как Ванёк и Колька следили за переходным мостиком со стороны Енакиево, чтобы предупредить соседей сколько мародёров движется в Стандартный.

А по квартирам они шастали по двое – трое, редко заходило больше. Он так и сказал. Вспомнил, что они стараются пройти к крайним домам со стороны Казачьего Поста незаметно, перебежками.

– Это мы знаем. А скажи, за этими, которые шмонают по домам, никто не следит из немцев, не прикрывают их? – уточнил командир.

– Не. Ванёк и Колька следят пока они не уйдут, чтобы сказать тем, кто живёт в погребах, что мародёры ушли.