Беспризорники России

– Лопай, боец, не торопись, каши хватит…

Валерка зачерпнул полную ложку, часть уронил на пол, оставшуюся на ложке кашу проглотил, нагнулся за упавшей. На него смотрели все присутствующие. Он вспомнил, как бабушка кормила поросёнка. Тот так набросился на еду, и она радовалась: «Съестной какой!» «А я?» – спросил Валерка. «Ты – человек, и всегда помни об этом».

«Ротный – порошок рвотный», – сорвалось у него с языка. Все, кто находился в подвале как бы притихли, повернули лица в сторону ротного. Кто-то из присутствующих вслух усмехнулся, а провожатый строго спросил:

– Это почему ж так? – придерживая руку с ложкой, которой малыш успел зачерпнуть, и опять с верхом.

Не соображая, что делает, он оттолкнул Петрова и чуть было не выронил крышку от котелка: «Поросёнок я!..» – тихо расплакался. Так хотелось есть, а они мешают.

– Не торопись, горячая. Повторил вопрос: чем не понравился наш командир?

От каши шёл такой аппетитный раздражающий запах, что рот наполнился слюной, надо было что-то отвечать:

– Он жадный…

– Э-э, парень, – сказал дядя Петя.

И когда он подул немного, перестал опасаться, что заберут крышку – каша остыла настолько, чтобы не обжечься. Пожалуй, ничего вкуснее он не ел, – так ему казалось в ту минуту.

– Послушай, – обратился Пантелеймон Трофимович к взводному, – а с ним беды не произойдёт? Вдруг давно голодает? Как бы не того… От продолжительного голодания, слышал, кишки становятся тоньше папиросной бумаги… не случилось бы прободения.

– Вовка – русая головка, ты не умрёшь? – спросил дядя Петя.

– Не, – он проглотил ещё несколько ложек, – всё съем, и ничего… – резкая боль, от которой дёрнулся, пронзила желудок. Малыш затаил дыхание.

– Что ты его спрашиваешь? Санинструктору бы показать…

«Вот ротный – порошок рвотный, какой жадюга!.

– Товарищ старший лейтенант, да он подавится, пусть рубает, – произнёс кто-то хриплым простуженным голосом. – А ты не мечи с такой скоростью, боец, – на голову Валерке опустилась рука.

Вмешался ещё один из тех, кто сидел с командиром. Он рассматривал дырки на шапке.

Валерка не заметил, кто передал её ему. Каши больше не предлагали.