На задворках Великой империи. Том 1. Книга первая. Плевелы

Так и отошел, ничего не сказав, чтобы не прыснуть.

– Тюремный инспектор Уренской губернии.

«Ага, голубчик, попался».

– Вон отсюда! – гаркнул Мышецкий. – Я не желаю видеть вас даже… Прокурор! Выставьте его самолично за двери. Вы также повинны в том безобразии, которое сообща развели в остроге. Под суд отдавать буду!

В рядах чиновников кто-то прочел молитву: «Спаси, господи, люди твоея…»

Следующая фигура – так себе, ничего особенного:

– Советник казенной палаты – Такжин, Гаврило Эрастович.

Заглянул в «брульон»: об этом господине ни дурного, ни хорошего. И тогда Мышецкий брякнул наугад:

– Какие изобретены вами конкретные формы для пропитания голодающих в случае недорода?

Полная растерянность – его даже не поняли:

– Питание, ваше сиятельство?

– Ну да. Питание…

Он повернулся к другому чиновнику.

– Потулов, – проскрипел тот. – Многосемейный…

– Тоже по казенной палате? – спросил Сергей Яковлевич.

– Смолоду терплю, ваше сиятельство.

– Очень хорошо. Вот вы мне и отвечайте!

– Питания… Ваше сиятельство, питания…

– Я слышал, – солгал князь тут же, – что вы отстроили для голодающих отличную столовую?

Даже в потемках было видно, что чиновнику стало худо: он посерел, как солдатское сукно.

– Питания? – спросил он, и в воздухе вдруг сильно запахло.

– Вы что? – заорал Мышецкий. – Сдержаться не можете? Извольте оставить присутствие.

Повернулся к следующему:

– Что вы машете руками? Кто вы такой, сударь?

И тот вдруг выпалил скороговоркой:

– Федор Арсакид, князь Аргутинский, князь Персии, Армении, Грузии, Всероссийской и Византийской империй, Храмский, Лорисский и Синаинский, князь Рюриковой крови!

Без передышки, даже не запнулся, окаянный. Сергей Яковлевич снова извлек «брульон». Про этого господина было сказано, что он уроженец Уренска, куда был сослан его родитель за участие в великосветском бандитизме (знаменитая шайка князей и графов «Бубновый валет», ограбление ювелиров).

– Выведите его! – распорядился Мышецкий. – Мне дураков не нужно. Дураков, да еще титулованных. Надо же так спятить.

Заключал собрание этого зверинца здоровенный детина. Еще молодой. Без мундира, в сюртучишке, в смазных сапожищах. Из-под во?рота его выглядывала косоворотка.