Слепой. Не брать живым

– Через пятнадцать минут буду, – пообещал Глеб, взглянув на стоящий на подоконнике будильник со все еще не переведенными на зимнее время стрелками.

Уже натянув свитер, он зашел на кухню, умылся холодной водой и, пока заваривался кофе, потер виски, переносицу… Но и после кофе особой бодрости он не почувствовал. Перевод часов для тех, кто приучил себя жить по строгому распорядку дня, был делом гибельным, но Глеб все трудности воспринимал лишь как новую высоту, которую, хочешь не хочешь, нужно преодолеть.

Потапчук ждал его, конечно же, не в сауне, а в агентурной квартире в Банном переулке.

Банный переулок находился от дома Глеба Сиверова всего в двух автобусных остановках, но Глеб проехал пару остановок в обратную сторону, зашел в магазин, купил бутылку коньяка, лимон, сыр и пачку хорошего кофе. И уже с этим увесистым пакетом поехал на нужную остановку. В автобусе сидели только две усталые, продрогшие под дождем женщины и молодой человек, который, не снимая с головы капюшона куртки, мерно подергивался под разносившуюся из его наушников по салону «Металлику».

Сиверов сел у самых дверей и, сделав вид, что задремал, но вот спохватился, на нужной остановке выскочил из автобуса, когда уже закрывались двери. Убедившись в том, что никто его личностью не интересуется, он направился в Банный переулок, где в одной из ничем не примечательных, переживших недавний капремонт «хрущевок» на третьем этаже находилась только им с Потапчуком известная, снятая на чужое имя квартира.

В подъезде недавно установили кодовый замок, и Глебу, который помнил квартиру на вид – третий этаж, налево, – пришлось просчитать ее номер.

– Ну, наконец! – чуть раздраженно бросил Потапчук и добавил: – Входи, открываю!

За железной дверью с кодовым замком свет не горел, и Глебу пришлось подниматься по лестнице чуть ли не наощупь. Правда, на третьем этаже было посветлее – Потапчук предусмотрительно приоткрыл дверь.

– Ты, я смотрю, не с пустыми руками, – кивнул Потапчук, взглянув на пакет, из которого выглядывало горлышко коньячной бутылки.

– Это, Федор Филиппович, исключительно ради конспирации, – улыбнулся Глеб, захлопнув за собой дверь.

– Ладно, конспиратор, проходи, – пригласил Потапчук, – раздевайся, я уже чайник включил. Ты замерз, наверное…

– В такую погоду, как говорят, хороший хозяин собаку во двор не выпустит, – покачал головой Глеб, отдавая Потапчуку пакет.

– Ну, я не хозяин, а ты не собака, – пожал плечами Потапчук, направляясь на кухню.