Слепой. Человек в черном

Когда она вошла, Вадик даже испугался, подумав, что кто-то из доброжелателей уже выудил из Интернета фотки и видео. Но потом понял, что мать просто светится от счастья.

– Вадик, ну как? Ты подумал? – ласково спросила она.

– Да, – вздохнув, кивнул Вадик.

– Так ты полетишь в этот лагерь? – не веря своим ушам, переспросила мать.

– Да, я полечу, – кивнул Вадик и спросил: – А ты с Чубиком своим тоже куда-то собираешься?

Закревская задумалась, не зная, как реагировать на такой мягкий, можно было даже сказать, ласковый тон Вадика.

– Ты прости меня, мама. Я просто ревновал тебя. Но если ты с ним счастлива, то прости.

– Спасибо… – искренне растрогалась Закревская.

– Так вы едете куда-нибудь или нет? – переспросил Вадик.

– Да, – наконец решилась ответить Закревская. – Через пару дней распишемся и полетим на Багамы. Мы и тебя с собой хотели взять. Но ты такой колючий был… А теперь даже не знаю…

– Нет-нет, – поспешил остановить ее Вадик, – я в лагерь.

– Мой ты хороший… – едва не прослезилась Закревская. – Я так рада, что ты меня понимаешь.

– А я поеду, поживу самостоятельно.

– Я вот только не знаю, как с деньгами быть… Или мне тебе карточку пластиковую завести, или наличными дать…

– А сколько ты собираешься мне дать? – едва сдерживая интерес, спросил Вадик.

– Ну, тысячи полторы… Чтобы, если тебе не понравится, ты вернуться мог, – сказала Закревская.

– Спасибо, – радостно выдохнул Вадик, – спасибо, мама.

– Денис поможет тебе собраться, а потом отвезет в аэропорт и проводит, – осторожно предложила Закревская.

– Да, конечно, – кивнул Вадик.

– А деньги… Я тебе часть наличными дам, а часть на карточке оставлю, – приняла решение Закревская.

Вадик наконец встал из-за компьютера, и она обняла его и поцеловала:

– Спокойной ночи, сынок.

– Спокойной ночи, мама, – отозвался Вадик.

Как только она вышла, он опять вышел в Интернет и, отыскав в «Контакте» видео и фотки, попытался посмотреть на них глазами мамы. Теперь, когда так неожиданно вернулись почти забытые им мамины нежность и ласка, переданная Шмырем угроза Головы подбросить ей распечатки казалась ему катастрофой.

Он подошел к зеркальному шкафу, окинул сам себя оценивающим взглядом, и тут его осенило.