Слепой. Человек в черном

И летом, если даже и ехал он с родителями на какой-нибудь курорт, вместе с ними обязательно отправлялась и его нянька. А когда отец пропал или, как утверждала мать, погиб, мать вместо няньки наняла еще одного охранника. А потом появился этот Чуб. А отдыхать они никуда уже не ездили.

С одной стороны, мать боялась даже на несколько дней оставить бизнес, а с другой – считала, что за городом, где они жили, хватало свежего воздуха, бассейн и тренажерный зал были к услугам Вадика круглосуточно. Она даже разрешила ему приглашать к себе друзей.

И вот теперь ему предстояло одному, абсолютно самостоятельно отправиться в незнакомую местность, с незнакомыми людьми. Возможно, еще пару дней назад он сразу и наотрез отказался бы от этой поездки из ревности или из вредности, это уж можно назвать как угодно. Он терпеть не мог, когда мать оставалась один на один с этим новым охранником Чубом, который, ясное дело, не просто так обхаживает и ее, и его, Вадика, ее сына.

И тут зазвонил мобильник:

– Але, я у телефона, – ответил Вадик, в принципе уже приняв решение.

– Это ты, Вадюха? – послышался в трубке надтреснутый голос Шмыря.

– Ну я, – проговорил Вадик.

– Если стоишь, сядь; если сидишь, ляг.

– Ну…

– Голова поручил мне, чтобы я передал тебе: не найдешь до послезавтра тысячу долларов – фотки с твоими похождениями лягут твоей маман на стол.

– Ну… – повторил Вадик, не на шутку испугавшись.

– Ты понял или нет? Тысячу долларов послезавтра вечером – последний срок.

– Тысячу долларов? – испуганно переспросил Вадик.

– Ну да, – подтвердил Шмырь, – можно в евро.

– Где я ему их возьму?

– У мамочки своей попроси.

– Она столько не даст.

– Попросишь – даст.

– Хорошо, – кивнул Вадик, понимая, что теперь путей для отступления у него нет. Единственный возможный выход – уехать, и чем дальше, тем лучше. В лагерь так в лагерь.

Для таких, как Голова, деньги – самое важное. А без него денег Голове никто не даст.

Будто почувствовав, что Вадик принял уже решение, мама постучала к нему в комнату. Она была уже не в своем рабочем костюме, а в новом шелковом халатике, с растрепанными волосами, раскрасневшаяся и слегка возбужденная.