Подольские курсанты

Опытная, по-военному строгая и простая, Карповна была настолько близкой и родной, что никто не мог даже представить, что ее вдруг не окажется рядом. Именно таких раненые называют «матерью», таким доверяют свои сокровенные мысли и шепчут последнюю волю.

Все это Маша не столько видела воочию, сколько рисовала в своих мыслях и бесконечных переживаниях. Она еще не была в настоящем деле, еще не видела потоков чужой крови, но, закончив курсы медсестер, уже давно была готова к серьезной работе.

Санинструктор Григорьева даже сейчас, бинтуя голову условно раненному Ткаченко, ни на минуту не сомневалась, что помогает действительно пострадавшему бойцу.

Кроме Карповны, исподволь следящей за работой Маши, в палатке находились еще несколько девушек-санинструкторов. Они разглядывали «раненого» Андрея, тихонько перешептываясь и смущенно отводя в сторону глаза.

Востроглазая Люся уже несколько раз открывала было рот, чтобы сострить, но что-то постоянно мешало ей запустить свою обычную смешинку – то грохотал гром, то отдаленно и гулко гремели орудия.

Таких как Люся, бойких и неунывающих, на фронте очень любили. Маша знала это. Когда они проходили практику в одном из московских госпиталей, именно Люся стала для больных любимицей. Солдаты звали «сестренкой» и зазывали посидеть в свои компании не интеллигентную начитанную Машу, успевшую до войны закончить десять классов и самостоятельно осилившую латынь, а простую и веселую Люсю. И подружка не чуралась таких приглашений, а однажды, когда непозволительно долго засиделась в одной из палат, рассказывая бойцам смешную историю, даже схлопотала выговор от главного военврача.

Всем нравилось в Люсе умение находить общий язык с людьми, кто бы это ни был – солдат, старый врач, санитар или сторож их госпиталя дядя Митя. Тот, говорят, даже пытался смеха ради научить ее крутить козью ножку. Но у нее так и не получилось, после чего история эта разошлась на курсах как забавный анекдот.

Снаружи послышался грохот отдаленного залпа. Ткаченко дернулся в руках Маши, та твердо вернула его голову на место. Заметив это, Люся с едкой ухмылкой заметила:

– Ну, Лавров как всегда!

Услышав знакомую фамилию, Маша вскинула на нее глаза. Прорвало, теперь не остановишь – будет воображать, пока не одернут.