Военная хроника 1944-1945

 – Женька просто мечтал побывать в столице Германии, чтобы потом было что рассказывать в Салехарде.

– А по мне так хоть на этом самом месте, лишь бы побыстрее, – рассудительно заявил Стародуб, хохол из-под Полтавы. И для убедительности ткнул пальцем в палатку, на которой он лежал.

– А что, разве не слышал, как пехота тебе кричала, – со смехом отвечал Женьке Хотулев. – «Кому на Берлин – вертай направо! » Вот возьми и поверни.

– Нет, хлопцы, – лейтенант поправил планшетку, – там-то мы вряд ли побудем. Разве только на экскурсии после войны.

В штабе идет разговор, что нам предстоит встречаться с американцами. Будто бы и обмундирование новое на подходе, чтобы при встрече поприличней выглядеть.

Этот разговор о подготовке ко встрече с американцами, как о чем-то обыденном, еще больше укрепил нашу уверенность в скором окончании войны. А когда каждый представил, каким он будет после нескольких дней боев, в душе одобрил предусмотрительность начальства.

Разговор иссяк: видимо, все унеслись мыслями в то время, когда мы сменим не одно обмундирование на другое, а окончательно сбросим надоевшую униформу, делающую человека безличным и бессловесным.

Кругом по-прежнему продолжали двигаться люди и техника всех родов. Вот по разбитой земле просеки осторожно двигались стройные, прикрытые брезентом от чужого глаза «Катюши». Значит, скоро начнется: эти милые девушки не спешили и появлялись к самому началу.

Как будто в ожидании чрезвычайных ситуаций притихла линия фронта. В темном безлунном небе не рассыпали свои мертвые огни ракеты.

Затаенно молчал бог войны – артиллерия. В притихшем предутреннем воздухе не слышно стрекота беспокойных пулеметов.

Необычная для фронта тишина нагнетала тревожные чувства. Скорее хотелось избавиться от этой настороженности, неизвестности, разрядить наполненную предчувствием грозовую атмосферу.

– А что, Митя, если поедешь домой, лапти-то по пути захватишь? – неожиданно громко засмеялся Миша Хотулев. – А может, так и оставишь на семафоре в назидание потомкам, а?

Причиной для подобных вопросов послужило признание самого Мити, что в последнее время многие в селе стали носить лапти: война, и никакой обуви в магазине купить невозможно.

Любящие позубоскалить солдаты переделали рассказ Мити. Получалось, что лапти были повешены самим Митей на последнем перед военкоматом семафоре. Вначале Митя пытался доказывать, что он говорил совершенно другое, потом только отмахивался рукой, как от надоедливой мухи.