Комбат. За свои слова ответишь

Грязнов, словно бы предвидя подобный вопрос, принялся объяснять:

– Сами понимаете, трудно сейчас работать, повсюду ограничения, власти никак не хотят отказываться от института прописки. Вот и приходится прятаться, работать чуть ли не подпольно. А ведь чем одни люди, не москвичи, хуже других – москвичей? Каждого по его деловым качествам ценить надо, а не по прописке. Небось в правительство себе всяких людей набирают, не только москвичей. Да и президент, он же не в Москве родился – нет. То-то же! Вот и приходится исправлять, так сказать, историческую несправедливость своими методами.

Эти слова, словно бальзам, лились на душу Виталия, успевшего за два месяца полюбить столицу и одновременно возненавидеть ее жителей, которым повсюду были преимущества, а ему приходилось вздрагивать, лишь только завидит на улице милицейский патруль. Остановят еще, проверят документы и выбросят к черту из Москвы! Но до сих пор везло, спасала славянская внешность.

– Проходите, – Грязнов распахнул дверь, и Конопацкий шагнул в квартиру.

Солнце освещало большую комнату, но неярко, деликатно, пробиваясь сквозь планки полузакрытых жалюзи. За столом возле компьютера сидела молодая девушка в белом халате и в белом же, похожем на поварской, колпаке. Рядом с письменным столом на журнальном столике расположилась небольшая подставка для пробирок, чемоданчик с красным крестом на боку и непонятными для Конопацкого надписями, сделанными латинскими буквами.

– Тесновато у нас тут, – развел руками Грязнов, пристраивая пальто на вешалке, – но зато все на месте, не отходя от кассы, так сказать. Катя, можешь пока нам кофе приготовить, мы тут поговорим немного.

То ли медсестра, то ли доктор – Виталий так толком не понял, кто эта девушка, – вышла на кухню, и он оказался с Грязновым по разные стороны письменного стола.

– Документы ваши можно посмотреть? – наконец-то вкрадчиво произнес он и тут же протянул руку, даже не получив ответа.

Конопацкий ощутил, что такое с ним уже когда-то случалось, но не сразу сообразил, когда и кто был тогда его собеседником.