Графиня Козель

– Ах, ваше величество, – отвечала с улыбкой Анна, – люди часто судят ошибочно, особенно о том, что они видят в первый раз. Новинка интересует и занимает, а именно прекрасно лишь то, что и после многих лет нравится вам столько же, сколько нравилось при первой встрече.

Королю показалось, что красавица намекала ему на княгиню Тешен.

– Вы слишком скромны, графиня, – сказал он.

– О, нет, ваше величество, – с живостью возразила Анна, – быть истинно скромной очень трудно, а я только не приписываю излишнего значения красоте.

– Но красота лица не свидетельствует ли о красоте души? – сказал Август.

Анна потупила глаза и промолчала. Король продолжал:

– После такого долгого и строгого уединения, в котором держал вас жестокосердый Гойм, скрывая от нас свое сокровище, двор, наверное, кажется вам очень странным?

– Не могу этого сказать, государь. Придворная жизнь для меня не совсем незнакома; я всю мою молодость провела тоже при дворе, правда, не при таком блестящем и многочисленном, как ваш, но все же при дворе, который, хотя и в миниатюре, мог дать мне понятие о том, что такое придворная жизнь.

– Что же именно они вам напоминают? – спросил король.

– Театр, в котором разыгрывают комедию, – отвечала графиня.

– Вот как! Но в таком случае какую же роль я играю в этом театре?

Анна взглянула с улыбкой на Августа и отвечала:

– Ваше величество здесь директор труппы, и вас как директора тут, вероятно, немножко обманывают.

Август улыбнулся.

– Неужели вы думаете, что здесь все только одно притворство?

– Сомневаюсь, государь, чтобы могло быть что-нибудь другое, – со вздохом ответила Анна, – короли так несчастливы, что они никогда не слышат правды.

– Может быть, – возразил Август. – Оттого-то они часто и ищут такие уста и такое сердце, которые могли бы дать им хоть каплю этого благодетельного нектара.

– Да, ищут, но находят все-таки таких, которые искуснее других умеют их обманывать.

– Ну, – любезно заметил король, – теперь я вижу, что вы очень не любите двор, большой свет и его рассеянную, беспокойную жизнь, и, признаюсь вам, это меня огорчает. Я надеялся, что вы нас не покинете и лучезарным блеском своих глаз осветите хотя бы немного наши скучные дни.

– Государь, – с живостью возразила Анна, – поверьте, что я тут непременно звучала бы, как фальшивая нота: я не сумею спеться со здешним хором.