Графиня Козель

– Знаете ли, – говорил он ей, – что вы сегодня, несмотря на этот печальный туалет, так обольстительно хороши, что невольно напоминаете мне тот… тот вечно памятный мне варшавский турнир, когда я напугал вас своей неловкостью и вы упали в обморок. Какое сладкое воспоминание!

– Быть может, государь, но ведь графиня Гойм гораздо красивее меня, и мысль о ней, вероятно, приятнее старого воспоминания о турнире и обо всем, что после него было! – возразила княгиня.

– Графиня Гойм красива и она, может быть, даже и еще красивее! – отвечал Август.

 – Но есть нечто, что прекраснее самой красоты, это преданное нам доброе сердце, и этим сокровищем вполне обладает одна моя дорогая Урсула. Милая княгиня, поезжайте домой, наденьте свое милое голубое платье, в котором вы так прелестны и… и ожидайте меня к себе, после вечера, на ужин!

По бледному лицу княгини Урсулы пробежал яркий румянец.

– Государь! – воскликнула она с увлечением. – Вы не шутите? Неужто ты останешься по-прежнему моим прежним Августом?.

.

– Я тебя прошу никогда во мне не сомневаться! – серьезно проговорил король. – Я не имею никаких причин тебя обманывать.

И действительно, король на этот раз не лгал; красота Анны, правда, произвела на него большое впечатление, но гордый характер, проглядывавший в каждом движении, взгляде и жесте этой женщины, ему не понравились, и он поспешил обрадовать княгиню, потому что в это время он действительно не хотел окончательно с ней расстаться.

Когда утешенная Любомирская незаметно оставила королевский бал и уехала к себе ожидать дорогого гостя, Август подошел к стулу графини Гойм.

Анна заметила его и встала, но он попросил ее сесть, и та повиновалась, не возражая.

Тогда при дворе был такой обычай, что когда король желал с кем-нибудь говорить, то все другие отходили, чтобы не быть свидетелями этого разговора; то же самое случилось и теперь; все отступили, и Анна осталась вдвоем с Августом.

– Вы, графиня, в первый раз при дворе, – начал, любезно наклонившись, король, – но ваше появление здесь – уже полный триумф, и я горжусь новой звездой на моем придворном небосклоне.

Анна подняла голову.

– Среди ночного мрака, государь, – отвечала она, – нередко и огонек кажется звездой, но одно мгновение, и он гаснет… Я высоко ценю милость вашего королевского величества, но слова ваши приписываю одной лишь любезности.

– Я повторяю только всеобщее мнение, – возразил Август.