Инструктор. Законопослушные граждане

Говорков, выпучив свои покрасневшие рыбьи глазки, недоуменно посмотрел на седого полковника, который обычно, перед тем как выпить, любил чинно произнести тост или послушать его. На сей раз он почему-то отступил от своих правил. Говорков хоть и был слаб на спиртное, но был вовсе не глуп, а местами даже очень сообразителен и изобретателен. Вот и сейчас он понял, что и у Забродова какие-то неприятности.

– Понял, Константинович, – выдавил из себя Говорков и тут же влил в себя «лекарство».

Мужики прикусили… Потом, повторив еще по сто граммов и закурив по сигарете, молча посмотрели друг на друга.

– Так что там у тебя случилось такое, Иосиф Петрович? Что за беда?

Говорков тут же оторвался от кильки в томате, которую тщательно вылавливал батоном из банки, и, вытерев тыльной стороной ладони испачканный рот, сообщил:

– Вот именно беда, Константинович! Не знаю, что и делать со своим племянником!

Забродов недоуменно посмотрел на своего гостя, который вдруг стал жалобно шмыгать красным носом.

– А что такое? – откинувшись на спинку стула и закурив очередную сигарету, спросил Илларион Константинович у своего собеседника. Говорков махнул рукой и нервно закурил сигарету.

– Даже не знаю, как и сказать, Илларион, – начал он, замолчал и опустил глаза.

– Так говори, как оно есть, – пожал плечами Забродов.

Иосиф Говорков поднял голову, посмотрел на седовласого хозяина квартиры, развел руками и, громко причмокнув жирными губами, сказал:

– Так в том-то и дело, Константинович, что я не знаю, как оно есть.

Из сумбурной речи худощавого расстроенного соседа Илларион Забродов ничего не понял, но почувствовал, что у Говоркова и в самом деле какие-то крупные неприятности.

– Петрович, успокойся, – сказал Забродов и, взяв со стола бутылку водки, налил спиртное в рюмки. – Выпей и расскажи все по порядку.

Говорков смахнул кулаком набежавшую слезу и решительно кивнул головой:

– Хорошо!

Мужики выпили и закурили. Илларион Константинович внимательно посмотрел на своего несчастного и убитого горем соседа и проговорил:

– Я слушаю, Петрович… Так что случилось? В чем сыр-бор?

Иосиф Говорков сделал еще одну затяжку, задержал дыхание, а потом, шумно выдохнув из себя дым, решительно затушил окурок в консервной банке и встал со стула.