Инструктор. Законопослушные граждане

Но Илларион Константинович, сразу дал ему деньги и пакет и отправил за продуктами и «успокоительным лекарством», чему Иосиф Петрович несказанно обрадовался.

– Понял, Константинович, – бросил на ходу Говорков, – ты настоящий человек! Ты все прекрасно понимаешь!

Илларион Забродов, закрывая входную дверь, недовольно махнул рукой, давая понять Говоркову, что время – деньги, и сказал:

– Ладно, ладно, Петрович, потом поговорим!

Говорков покорно тряхнул головой и, уже спускаясь, прокричал:

– Правильно, Константинович, поговорим, какой же разговор без допинга.

Забродов вернулся на кухню, чтобы приготовить что-нибудь закусить. Первое, что пришло ему в голову, – это поджарить яичницу и приготовить квашеную капусту с лучком, сахаром и подсолнечным маслом…

Глава 8. Переживания Говоркова

Гонец был что надо! Не успела заскворчеть на сковороде яичница, как Говорков уже вернулся с полным пакетом продуктов и двумя бутылками водки.

– А вот и мы! – выставляя на стол продукты, весело сказал Иосиф Петрович.

– Кто это «мы»? – с некоторым недоумением поинтересовался у запыхавшегося Говоркова Забродов. – Тебя вижу, Петрович, а остальных – нет!

Говорков громко рассмеялся, оголив свои пожелтевшие от никотина редкие зубы.

– А ты протри глаза, полковник, – сказал он и, чинно выставляя на стол две бутылки водки, гордо добавил: – А вот и мы – непокоренные бойцы плохого настроения и меланхолии!

Илларион Константинович снисходительно посмотрел на бутылки и своего соседа и только кивнул седой головой:

– Понятно, все в строю, Петрович.

Иосиф Петрович, шумно шмыгнув большим красным носом, тут же подсел к столу и уже было раскрыл рот для своих душевных словоизлияний и жалоб, но хозяин квартиры резко остановил его и указал рукой на бутылки с водкой.

– Разливай! – спокойно, но четко и доходчиво приказал Забродов.

Иосиф Говорков расплылся в виноватой улыбке и весело воскликнул:

– Слушаюсь!

Откупорив бутылку водки и наполнив рюмки, Говорков застыл в ожидании.

– Тост, Константинович, – предложил он.

Однако Иллариону Забродову было не до тостов и разного рода шутовских штучек.

– Молча! – сухо сказал он, словно отрезал, и, не дожидаясь своего собутыльника, молча опрокинул сто граммов водки себе в рот.