Как Серёжа на войну ходил

Серёжа увидел, как рядом с огромным танком возникла маленькая и на вид слабая фигура деда-солдата. И в следующее мгновение что-то грохнуло. И танк, скрежеща, завертелся на месте, как подбитый зверь. Чадящее облако окутало громадину. А потом в черном облаке забилось оранжевое пламя.

Фигурка солдата исчезла.

И тогда Серёжа закричал, на всю ничейную землю закричал:

– Дед!.. Дед!.. Дед!..

Фашистский танк замер. Он горел, как деревянный. Временами раздавались взрывы – это рвался боекомплект: снаряды и патроны.

А потом все кончилось. И только с того места, где стоял танк, к небу поднимался столб дыма и черной сажей пачкал проплывающие облака.

Дед не возвращался.

Серёжа выбрался из окопа и пополз к догорающему танку.

Огромный танк был черным и безжизненным. От него тянуло душным жаром, обжигающим лицо. Уткнувшаяся в землю пушка напоминала большую головню. Краска обгорела, и остов танка покрылся окалиной, словно тяжелую машину запихнули в огромную печь и огонь выжег все, что в ней было живого и смертоносного.

Осталась одна оболочка, безопасная и жалкая.

Но никакой печи не было. А был невысокий рыжеватый солдат, Серёжин дед, который не побоялся, встал на пути ревущей стальной громады с гранатой в руке. Правда, кроме обычного оружия потребовалось отважное сердце, которое взорвалось вместе с гранатой.

В нескольких шагах от танка Серёжа увидел деда.

Он лежал на земле, раскинув руки, и неподвижными глазами смотрел в небо. Лицо его было спокойно, словно умирать ему было совсем не больно.

Только из молодого он снова стал старым: появилась белая борода клинышком, а на месте двух рыжих перышков оказались густые усы, подпирающие нос. В этом страшном коротком бою он прожил целую жизнь и состарился – многие годы вместились в одно мгновенье.

– Дед!

Серёжа стоял на сожженной земле и не сводил глаз с деда, словно старался получше запомнить его. Слезы текли по обветренному лицу мальчика, и он смахивал их жестким рукавом гимнастерки.

А может быть, дед жив? Просто ранен?

Серёжа опустился на колени и прижался ухом к груди деда в надежде услышать хотя бы слабый звук.

Но под гимнастеркой у старого солдата было тихо.

А мальчик все ждал, все надеялся. И вдруг почувствовал едва заметные удары – это в груди деда отдавалось биение Серёжиного сердца. И мальчику показалось, что у них с дедом одно, общее сердце.

Серёжа поднялся с земли. Но был он уже не прежним Серёжей, а превратился в бойца, стойкого на всю жизнь.