Забытый князь

Пришла весточка из Москвы. А разбудило Василия громкое лошадиное ржание. То жеребец обхаживал кобылу и пел ей свои лошадиные серенады. Василий вскочил в испуге. «Неуж их нашли татары?» Он быстро, словно ожидая нападения, крутанул головой. И не мог понять: где он? «Какое-то помещение. А мы должны быть в степу. А где Алберда?» Потом до его сознания дошло, что он с Албердой расстался на перекрестке, и каждый поехал к себе. «К себе? – Василий провел глазами по опочивальне. – О, господи! Да это ж его…» И он чувствовал такой прилив сил, какого раньше не испытывал.

И… внезапно проснулся у него страшный аппетит.

– Эй! – громко крикнул он. – Есть хто-нибудь?

– Есть, княжич, – раздался за дверью знакомый радостный голос.

– А, боярин? – проговорил он. – Вели мня накормить. – И добавил шутливо: – А-то тя проглочу.

– Бегу… княжич!

Пока собирали на стол, княжич взял первого попавшегося служку и повел за собой во двор. Подойдя к колодцу, он велел набрать шайку воды и облить его с ног до головы.

В едальню он вошел, расчесывая пятерней свои мокрые волосы, с улыбающимся свежим лицом. Боярин, видно было по столу, постарался.

– Садись со мной, Федор Андреевич, – княжич назвал его по имени и отчеству впервые за все время пребывания на чужой земле.

Видать, хоть малым, но угодил. Василий налил из кувшина, стенки которого покрылись водяными каплями, большой бокал студеной колодезной воды и без отрыва выпил.

– Ух! – когда кончил питие, выдохнул он.

Затем, обводя глазами стол, увидел зажаренного гуся.

Он взял его, разодрал пополам и принялся уминать одну из половинок. Боярин, посмотрев на Василия, положил себе жаренного в сметане, поковырялся в каше. Есть ему не хотелось. Он поглядывал на княжича, выбирая время, когда можно будет прочитать послание великого московского князя. Оно хранилось у него на груди. Посчитав, что момент удобен, он обратился к княжичу:

– Вели, княжич, прочесть те послание, че прибыло из Москвы, – и сунул руку за пазуху.

Он осторожно достал послание, разгладил на столе рукой и стал читать, отставив подальше от глаз:

– «По божьей воле и по нашей любви, божьею милостью, се яз князь великий Димитрий Иоаннович, московский и новгородский, и ростовский, и суздальский, и… иных, пишу тебе, сын мой Василий, и большим боярам Федору Кошке, да Ивану Квашне, да боярам Всеволож Димитрию, да Андрею Серкизовичу.

С чевой-то хан потребовал с тебя, Василий, такую деньгу? Их в княжестве пока нету.