Василий Тёмный

– Нет, – княгиня встала, – ты, по милости великого князя, получишь… свободу. – Сказав, она села и отвернулась к окну.

– Премного благодарен тебе, великий князь, – и склонил голову еще ниже, – и тебе, великая княгиня. Моя жизнь теперь принадлежит вам, и я ее за вас отдам, не раздумывая, – заявил он.

К нему подошел боярин и, отсыпав из кисета несколько десятков монет, взял его руку и вложил в нее деньги.

– Ето те на первое время. А хочешь, иди ко мне служить. Мне таких бравых надоть.

– Как тя кличут? – Улеб повернулся к боярину.

– Я Андрей Албердов, княжеский воевода!

– Боярин, я готов те служить верой и правдой.

– Тогда жди меня.

Князь тоже решил поблагодействовать освобожденному. Повернувшись к слуге, он сказал:

– Сведи его в поварную, пущай хорошо накормят.

– А ты, князь, – Василий повернулся к Пожарскому, – саживайся за наш стол да расскажи… ты сколь его ловил-то?

– Да более года, – ответил Пожарский, – умен он, великий князь, – и кивнул на дверь, – поблизости, в лесах прячется.

Все обшарили, не нашли. А вот и зима настала. Смотрим, а следы-то ведут из лесу к ее домишку. Мы по следу. Еле взяли: здоров. Да жаль такого казнить.

– Я милую его, князь. Казнить не будут, – пояснил Василий, считая, что тот не понял его. – Но ты молодец, – сказал князь, – все бы так выполняли княжьи поручения, – вздохнул Василий и поднял кубок, – Пожарский, за тя!

Алберда еще пожил у князя несколько дней и поехал проведать своих. Но когда он был у ворот, неожиданно к нему подскакал всадник.

Колотушка застыла в воздухе. А тот, не слезая с коня, бросил:

– Беда, боярин! Вертайся в Москву. – Выкрикнув эти слова, он тотчас развернул коня и поскакал дальше.

Сердце Алберды екнуло: «Неужто с великим…» Но спросить не успел, тот уже был далеко. Ужас этих слов был так велик, что он, не раздумывая, развернул коней и погнал их что есть силы. Еще за несколько верст до Москвы до его ушей донесся печальный звон колоколов. И он понял: с ним…

Да, когда они прощались, он жаловался на сильную боль в груди, чувствовал, как уходят силы: «Смерть мне не страшна, – говорил он, – Бог мне отпустил достаточно времени.

И каяться мне не за что. Я все делал, чтобы поднять Московию, поднять Русь. Вот только одно меня печалит: мал мой Василий. А у него за спиной стоит мой брат Юрий». Тогда он, Алберда, сказал: «Не думай об этом. Мы в обиду Василия не дадим».

«Ты разговаривал с митрополитом?» – спросил он тогда.