Василий Тёмный

А адрес бы узнал в Немецкой слободе. Ачкасов так и поступил. Шло время. Князь, как обычно, вышел на крыльцо, оно было завалено засохшими листьями.

– Гляди, и осень пришла, – вздохнул он.

А вскоре крылец покрылся белым пушистым снежком. «Зима», – опять вздохнул князь. В один из зимних дней Софья получила письмо от отца. Оно было коротким: «Сильно занят, решаю судьбу своего единственного внука». «Че он там решает», – думал князь, сидя на крыльце и закутавшись в тулуп. Ноне погода пасмурна. Еще с прошлого вечера потянул ветерок, который приволок за собой серо-белые тучи.

Они захмурили небо, спрятали солнце. Начал сыпать снежок. Порывы ветра забрасывали снег и на крылец. Сидящий на крыльце князь покрылся белой пеленой. Она же спрятала от глаз князя солнышко. На этот раз заката он не увидел. Князь вздохнул. И тут услышал звон приближающейся тройки. «Кого ето несет?» – подумал князь и постучал кулаком в дверь. Тотчас из хором выскочил служка.

– Слушаю, великий князь, – раздался бойкий молодой голос.

– Слышь звон? – спросил князь.

Служка кивнул, вопросительно глядя на князя.

– Ступай, ворота открой.

Тот мигом скатился вниз. Князь не ошибся: во двор въехала чья-то тройка. Она лихо подъехала к крыльцу и остановилась. Из кибитки выскочил… боярин Албердов. Несмотря на вечернюю мульность, княжеский глаз зоркости не потерял, и он узнал его сразу. Как-то тревожно в голову ударила мысль: «Не случилось ли чего?» Боярин энергично взбежал по лестнице и, остолбенев, остановился перед сидящим князем, белым от покрывшего его снега.

– Ты? Василий? – неуверенно вырвалось из груди боярина.

– Я, Алберда, я! – каким-то печальным голосом ответил князь.

– Да че с тобой, Василий? – Алберда опустился перед ним на одно колено, взяв его руки в свои.

– Эх! – произнес князь, высвободив руку и махнув ею. – А помнишь, как мы с тобой в трюм забились, задыхаясь от вонючей шерсти?

– Помню, князь, помню. Помню, как ты, я и Софья в логу ночевали.

– К каждому шороху прислушивались: а не стража ли идет.

Эх, Алберда, вернуть бы те денечки. Да ты встань, встань, пошли в хоромы. Софья сильно обрадуется.

Боярин послушно поднялся.

– А ты как здеся? – Князь поднялся и посмотрел на боярина.

– Знаешь, князь, чей-то на душе у меня неспокойно стало. Боюсь, князь, чей-то страшное произойти могет. Вота я и здеся. Прогонишь, назад поеду.

– Так уж и прогоню. Софьюшка тогда с потрохами съест. – Князь надрывно засмеялся.