Невский пророк

 – Я же тебе говорю, они нужны мне срочно! Похоже, наша лаборатория была тогда на пороге величайшего мирового открытия, и я хочу это всем доказать прямо сейчас!

Нет, с профессором явно было что-то не так. Неужели близость какого-то важного научного открытия вдруг так радикально подействовала на него?

– Ну, хорошо, хорошо. Я поищу, – успокоил его Степа. – А какие конкретно бумаги вам нужны?

– Тащи всё, что есть. Всю папку!

– Но… – хотел возразить ему Тарасов.

– Под мою ответственность! Это вопрос жизни и смерти, Степа! Я только гляну и всё…

– Ну, раз это так важно… – Тарасов обреченно вздохнул.

– Я в долгу не останусь, Степа. Зуб даю! – напутственно сказал ему Гальцев.

Тарасов неохотно поплелся к закрытому спецархиву лаборатории ИЭМ.

Ох и не любил Степа, когда у него просили на выдачу секретные документы из закрытой комнаты. Вроде бы просят люди, с которыми ты работаешь уже не первый месяц и прекрасно их знаешь, а всё равно нервишки каждый раз шалят.

И всё же интересно, что там за научное открытие такое сейчас до неузнаваемости преобразило Виталия Андреевича…

Степа добрался до секретного архива, открыл дверь специальным ключом и вошел внутрь небольшого помещения.

Тарасов копался среди полок в закрытом архиве примерно полторы минуты, прежде чем уткнулся взглядом на пыльную и опломбированную папку с большим заголовком по центру: «Проект ЦН».

Когда Тарасов вернулся к стойке, Гальцев в это время нервно и нетерпеливо перебирал пальцами рук и смотрел куда-то в сторону. Ну точно, нервничает…

– Нашел, Виталий Андреевич, – сообщил Степа, махнув ему папкой.

– Отлично! – сразу оживился профессор и перестал теребить пальцы.

– Только вы сообщите потом сразу Климову, мне ведь новую пломбу на папку надо поставить…

– Обижаешь, Степа.

Тарасов отрезал пломбу и открыл папку перед взором Гальцева. Виталий Андреевич тут же пододвинул документы к себе и начал жадно перелистывать страницы.

– Так, так… Надо же… – вслух комментировал профессор изучение секретных бумаг.

Степа, не отрываясь, смотрел на Гальцева, и начал окончательно терять хороший настрой.

«Чёрт, судя по всему, это надолго, – подумал Тарасов. – Даже пообедать сегодня, видимо, не судьба».