Захват

Обиделся на власть предержащих – наши, неподкупные в общем, порядочные слуги Фемиды не дали отсудить золотой. И множит, заодно перебежчиков. И, кстати сказать, Ларс: откуда у крестьянина золото? не кажется странным?

– Пожалуй, – отозвался клеврет; – загадочка!

– И, общий вопрос в частном разберемся попозже: кто-нибудь всегда не согласен, в чем-то непременно оспорит своего собеседника, что б тот ни сказал. Вот именно. Как так, почему? Недовольные и были, и будут, сколько ни давай преимущественных прав на имущество, – изрек лицедей, в сторону стола; – не укормишь; всем – денежек побольше давай! Тут еще, вдобавок смутьяны… свирепствуют… защитники прав.

– По-видимому, правду искать, – предположил секретарь.

– Не думаю.

– Что ж, как вам будет угодно… Где они, поборники прав?

– Некогда увы разбираться с тем, что натворил оверсаттаре. По-вашему что ж, Ларс: репрезентант херскаринны, королевы – наместник не имеет в краю более существенных дел? Странно рассуждаете!.

– Исправился уже; передумал… Истинно, слова подстрекателей к побегам – пустяк. По-вашему теперь. Угодил?

– То-то же. Хвалю, молодцом.

Стрелке показалось на миг: беседовали так, что в его присутствии, не очень приятном, в особенности для носача, хозяина приемной коморы не было особой нужды.

Акт первый затеянного Карлом спектакля приближался к концу.

28

Продолжим, – вещевал губернатор некоторый час погодя, с полуоборотом назад, к Ларсу, подмигнув: – Каково! Не о чем особо задумываться? Как бы не так. Подданный короны, слуга херре бургомистра – предатель!.. Платный, по всему очевидно.

– Да уж, – подтвердил секретарь.

– Вот именно. И, с тем наряду наглый, как считает истец, не выигравший тяжбу захватчик.

Преодолевая брезгливость Мёрнер подошел к переводчику едва ли не вплоть и, для того, чтоб сильнее действовало глянул, как зверь (ждавшему кулачной расправы) перелёту в глаза;

– Рюск? Свенск? Таккчтоже васс, любезнейший коррмит: передача секретов? Русским! – прорычал резидент. – Видите ли, денежек мало. Всем в городе хватает, не жалуются, – рек генерал, спокойнее, – а тут вам, один из тысячи жильцов Нюенштада, взрослых обывателей – нищ; бедствует, изволите видеть.