На том берегу

К вахтанговцам подались и Андрей Абрикосов с Николаем Плотниковым. Охотников пригласить к себе Сашку не нашлось…

В ближайший после этого год он сменил не одну профессию, но отравленная сценой душа его ничего иного, кроме театра не принимала. Тоскуя, он часто приезжал к семьдесят четвёртому дому по улице Горького, где не так давно жил их театр, бродил вокруг, вспоминая былые дни. Подъезжал он и к Вахтанговскому театру на Арбат, вдруг окажется, что им тоже нужны статисты? Тогда Николай Павлович непременно вспомнит его и возьмёт в новую труппу.

Но вахтанговцам статисты пока не требовались. Вскоре Сашка твёрдо решил учиться на артиста, поступить в студию МХАТ, – ведь именно на основе 4-ой студии МХАТа родился в 1927 году Реалистический театр! Вот и он, отучившись, станет у истоков создания нового театра, греметь который будет на весь Советский Союз! И уж тогда он сыграет не одну главную роль!

Сашка записался разом в три библиотеки, обложился книгами по искусству, учебниками. Подготовился на «5», чувствовал это.

Но театральная карьера его опять не получила продолжения. Началась война…

Несмотря на плоскостопие, в мирное время, помогшее счастливо избежать военной службы, теперь Сашка добился, чтобы его зачислили в ополчение. Прощание с родителями вышло коротким. Отец попросил его быть серьёзнее, да и вообще… Он не договорил, нахмурился и отвернулся к окну. Мать завыла в голос и повисла у сына на шее.

…Попав под ураганный артиллерийско-миномётный огонь врага, батальон потерял связь со штабом дивизии.

Сашка и ещё два бойца получили приказ найти линию обрыва и связь

восстановить.

Место повреждения Сашка обнаружил уже в одиночестве: его товарищи были убиты. Но соединить провода по всем правилам он не успевал, был обнаружен немцами. Закусив зубами концы провода, Сашка отстреливался до последнего патрона.

Когда спустя некоторое время подоспели бойцы батальона, Сашка был мёртв, а неподалёку от него лежало четверо убитых фашистов…

Солдат

По обеим сторонам разбитой весенними дождями и гусеницами танков дороги лежало поле с истлевающими кое-где островками снега, с чёрными воронками от разорвавшихся бомб и снарядов.

Дорогой этой, плотно увязая в непролазной грязи, двигались в сторону Москвы бесконечные обозы с беженцами. Измождённые лошади с превеликим трудом тянули набитые нехитрым скарбом телеги. Чья-то коровёнка с впалыми, забрызганными грязью боками, привязанная к задку телеги, вдруг остановилась середь дороги, отказываясь идти дальше.