Тринадцать. Исторический роман

Они бесконечно увеличивали дань, чиня распри

между городами русскими.

«Един Бог на небе, един Царь на земле» – вспоми-

нался ему Соломон.

Зима выдалась лютая, Андрей проводил время

в посте и молитве. Микола ездил по поручениям князя

в Киев. Неподалеку от княжеского двора располагался

неприметный женский монастырь.

Однажды, услышав о нем и чудотворной иконе, на-

ходящейся здесь, князь, надев волчью шубу, пошел туда

в ночь Рождества. Ветер завывал, и он тяжело пробирал-

ся вперед, склонив голову от сильного ветра.

дверь, покрытая инеем, примерзла и не открывалась. Ан-

дрей с натугой навалился плечом, и вдруг она поддалась.

Взору его представилась скромная обитель, но он сразу

что-то почувствовал внутри, и по телу прошел озноб,

узнаваемый им в пламенных молитвах, когда наступал

момент и он чувствовал присутствие Бога. Неведомая сила

двинула его вглубь, и он увидел икону Божьей Матери,

лик ее завораживал, очаровывал.

слова для описания чудной красоты, но так и не смог.

К его удивлению, она вдруг сошла со стены и пошла,

нет, поплыла, ведя Андрея за собой. Он протер глаза, но

она оставалась на том же месте, указывая на дверь, как

будто уйти хотела. Андрей упал на колени и спросил:

– Образ твой пречистый, Матерь Божья, мной по-

велевает. Выполню все, что прикажешь.

Он закрыл глаза и почувствовал дрожь, и несмотря

на то, что здесь от дыхания шел пар, ему стало очень

горячо и ладони увлажнились.

сюда каждое утро в любую погоду. В какой-то день он

принял решение уехать в родные края и увезти с собой

чудотворную икону, которая, как и он, не хотела здесь

находиться.

Вечером, по обыкновению, поужинав нехитро, он

сказал Миколе:

– Просит душа моя уехать отсюда, за отца я споко-

ен, он получил, что хотел, а мне не люб этот город. Вре-

мя Киевской Руси кончается, брат на брата идет.

минаю ополье широкое, радующее душу мою, трели со-

ловья. Со мной ли ты?

– Князь, – Микола посмотрел на князя влажными

черными глазами, – я за тобой хоть на распятие!

– Да не приведи Господи, – улыбнулся Андрей

в отращенную бороду и прижал рукой Миколу к себе.

Сколько он себя помнил, верный слуга был всегда ря-

дом, и, казалось, в дождливый день, когда теней не бы-

вает, он все же был ею.