Когда поёт жаворонок

Когда поёт жаворонок

Виктор Бычков

Лейтенант Прошкин выходит из окружения и становится невольным свидетелем расстрела фашистами евреев. Помогает спастись девушке Гиле из могилы. Выводит группу евреев за линию фронта.

Когда поёт жаворонок

остросюжетная военно-историческая повесть

Виктор Бычков

© Виктор Бычков, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Ванька бежал, как никогда еще не бегал. Позади его подгоняли лай немецких овчарок, треск автоматов, гортанные крики и команды на чужом языке.

Винтовка с примкнутым штыком то и дело касалась прикладом земли, прыгала, вырывалась из рук, штык цеплялся за кусты и ветки. Дыхание сбивалось, пот заливал глаза, силы заканчивались. Даже воздуха не хватало, чтобы вдохнуть полной грудью. Круги перед глазами туманили сознание, ноги становились тяжелыми, чужими, не хотели слушаться: еще кое-как переставлял их и сам удивлялся этому.

– Ванек, беги, беги, сынок! – это его товарищ сержант Сизов кричит.

Иван на мгновение остановился, оглянулся назад, перевел дыхание.

– Беги, беги, Ваня! – помкомвзвода уже лежал за толстым стволом поваленной березы, снимал с пояса гранаты, пристраивал удобней винтовку.

– Прощай, сынок, не поминай лихом! – и выстрелил куда-то в лес, туда, где лаяли собаки, кричали немцы.

– Дядя Толя-а-а! – сил не было ни говорить, ни бежать, и лейтенант медленно побрел к болоту, что виднелось за редкими деревьями. Винтовка волочилась по земле, оставляя после себя бороздку на росной траве.

А за спиной гремела стрельба, среди которой звоном в ушах отдавались резкие, хлесткие выстрелы винтовки дяди Толика, да лаяли овчарки.

Уже брел по пояс в болотной жиже, когда раздался первый взрыв гранаты, винтовочные выстрелы становились все реже и реже, потом до него докатился отзвук еще одной взорвавшейся гранаты, и наступила тишина.

У Ивана хватило сил добрести по горло в воде до небольшой кочки, что приютила на себе уродливую березку с чахлыми листочками, которая каким-то чудом умудрилась зацепиться за жизнь в болоте на этом клочке земли с длинной и жесткой осокой.

Обошел ее, затаился. Слёзы непроизвольно побежали по щекам. Он плакал от жалости к себе, к Сизову, который наверняка погиб, как погибла сотня сослуживцев из их мотострелковой роты. Даже когда немцы столпились на берегу, открыли беспорядочный огонь по болоту и пули зацокали, забулькали вокруг кочки, не перестал плакать.