Тринадцать. Исторический роман

Он был еще и прекрасным рассказчиком.

– Да, да, конечно, в жизни есть удивительные

вещи, – сказал он теплым баритоном. Он был скорее бо-

лее похож на Иисуса и смотрителя мира, чем на знаме-

нитого художника.

– Я помню, как был влюблен в женщину, – продол-

жал Никас, – она была намного старше меня, и мне все

время нужно было выделяться. Она говорила, что лю-

бит Украину. Я заверял, что обожаю эту страну и что

мое любимое произведение – «Вечера на хуторе близ

Диканьки», это было абсолютной правдой.

Он продолжал, затянувшись сигарой и выпуская си-

зые колечки дыма:

– Прошло много времени, мы потерялись, и вот

однажды поехали со знаменитым писателем в турне по

Украине. Когда прошли встречи, мы поспешили с про-

вожающим нас водителем на машине к вокзалу, и уви-

дели у дороги живописный колодец с журавлем (это

специальное приспособление, чтобы доставать воду ве-

дром).

Выйдя из машины, я наткнулся на свалку, решил пройти

немного дальше и вдруг… я забыл, за чем шел. Под лу-

чами лунного света я увидел паутину, сотканную из зо-

лота, проливающей свет на дом, показавшийся мне со-

вершенно сказочным, с красным шифером, похожим на

пряничный домик. Двери были закрыты, краска на став-

нях облупилась, видно было, что он давно в запустении.

Это было чудесное зрелище, дежавю. Вот что я искал

всю жизнь! Развернув машину удивленного водителя,

мы отправились искать местное самоуправление. Наши

промыслы счастливо закончились, – продолжал Ни-

кас. – Перед нами предстал глава хутора, отмечавший

свое шестидесятилетие уже, как выяснилось, пятый

день. Не спрашивая, как нас зовут, он налил добрую

чарку и отрезал сало. Я объяснил ему предмет своего

интереса, на что он сказал:

– Я дарю его тебе! А вы кто, собственно?

– Я художник, мой друг – писатель…

– Ааа, – протянул он, – маляр и писака…

– Я хочу купить этот дом, – продолжал Никас.

Голубые глаза с покрасневшими жилками на ми-

нуту прояснились, он долго за чем-то ходил и наконец

победно водрузил на стол потертую книгу и стал ли-

стать пожелтевшие страницы.