Пятый легион Жаворонка

Марк Веттий – утром он получил приказ сопровождать префекта, что, впрочем, было не в новинку, ему случалось охранять не только префекта, но и самого императора – чувствовал, что весь горит, хотя солнце еще только взошло. Разумеется, центурион-преторианец не мог осмелиться заговорить с дочерью префекта. С другой стороны, накануне они, волею судеб, оказались за одним столом. Так кто углядит дурное в том, что он осмелится ее приветствовать?

Корнелия, оглядываясь, на мгновение откинула покрывало.

– Да пошлют боги тебе долгих лет и здоровья, прекрасная госпожа.

Корнелия повернулась к нему. Без удивления и без усмешки – обычных спутников заносчивости.

– Здравствуй, центурион. Я помню тебя, но прости, не знаю твоего имени.

На этот вопрос Марк ответил не сразу, что получилось ужасно глупо, и она, конечно, удивилась. Просто он так жадно вслушивался в звук ее голоса, что не понял вопроса.

– Марк Веттий.

– Марк Веттий? Хорошо, я запомню.

Эта простая учтивость заставила Марка покраснеть от удовольствия. Он не знал, что еще сказать, и мучился при мысли, что она сейчас отвернется, но Корнелия сама продолжила разговор.

– Где ты получил отличие? – она смотрела на золотое запястье.

– В Британии, госпожа. Наш легион сражался там.

– Знаменитый Четырнадцатый?

– Да, госпожа, – хоть это он мог произнести с гордостью.

– Расскажи мне, как ты получил награду.

Марк ответил не сразу. Почетный знак он заслужил честно. Только как рассказать обо всем прелестной девушке? В той войне не было красивых, показательных сражений, когда расположенные в шахматном порядке манипулы с боевым кличем бросаются в атаку, с флангов налетает конница…

Нет, тот год казался ему сплошным переходом через болота, когда он, как вьючное животное, брел, не поднимая глаз от тропы, и по грудь барахтался в вонючей жиже, а враги, прекрасно знавшие местность, налетали внезапно, выныривали из тумана, выныривали и исчезали так быстро, что легионеры не всегда успевали схватиться за мечи.