Пятый легион Жаворонка

«Почему Немезиду изображают с завязанными глазами? У нее глаза серые с прозеленью, а на губах нет улыбки… Какую кару понес мой отец? А Тигеллин? Подумать страшно»…

– Что за разговоры к ночи! – сердито воскликнула она. – Эй, подать еще вина! Подлить масла в светильники. Нашим невинным забавам и боги улыбнутся…

Повернулась к Марциалу.

– Я видела, ты что-то писал. Не откажись прочесть, доставь нам удовольствие.

– Ты всерьез полагаешь, что он может отказаться? – спросил Гай Элий, не понижая голоса.

Виния зашипела на него.

– Конечно, если ты настаиваешь, я прочту… – Марциал раскрыл таблички.

– Заметь, он не обидчив, – подсказал Элий.

Тут Виния, потеряв всякое терпение, ущипнула брата.

– Ты хочешь сам блеснуть или доверишь бессмертное творение Парису? – не унимался Гай Элий.

По виду Марциала было ясно, что он намерен блеснуть сам. Он встал, расправил складки одежды, обернулся лицом к месту, которое занимал почетный гость, и прочел:

– Если, Фуск, у тебя есть место в сердце, —

Ведь друзья у тебя там отовсюду, —

Мне, прошу, уступи ты это место

И меня, хоть я новый, не гони ты.

Ведь и старые все такими были.

Ты за тем лишь смотри, чтоб каждый новый

Стать когда-нибудь мог старинным другом.

Закончив, он сложил таблички и обвел всех блестящими глазами. «Ну? Слышали вы что-нибудь подобное?»

– Куда там Вергилию, – пробормотал Гай Элий.

Марциал был с ним полностью согласен.

– Такие стихи нельзя не признать великолепными, – широко улыбнулся Парис.

– Конечно, – подхватил Элий.

– Благодарю, Марциал, – откликнулся префект. – Сказано любезно…

– И с большим чувством! – укоризненно воскликнула Виния.

Фуск улыбнулся ей.

– Буду счастлив назвать другом гордость римских поэтов.

Марциал счел, что этот стих принесет ему больше выгод, чем все изданные прежде книги.

Фуск повернулся к Парису.

– Жаль прерывать столь приятное знакомство. Но, говорят, твой отъезд уже решен? Держишь путь в Афины? Что ж, греки истинные ценители искусства… не то, что жадные до крови римляне…

Парис взгляда не отвел.

– Ты ошибаешься, префект, – проговорил он медленно и четко. – Я не собираюсь покидать Рим.

Фуск нахмурился. Виния вонзила ногти в ладони.

– Что ж, возможно, соберешься теперь, – заметил префект, и в глазах у него не было ни тени улыбки. – Афины – прекрасный город…

– Достоинства Афин мне известны, – жестко откликнулся Парис. – Как и пороки Рима.